Мы утверждаем, что относимся к пуританам. Конечно, так оно и есть, если сравнивать нас с ультрарадикальными фракциями Инквизиции наподобие иствааниан и реконгрегаторов.
Но нам столь же чуждо и крайне правое крыло пуританских фракций - монодоминанты и торианцы, часть которых почитает за ересь даже использование обученных псайкеров.
Если у меня и возникли неприятности, то это был не первый случай, когда инквизитор, придерживающийся умеренных взглядов, схлестнулся с экстремистами внутри собственной организации.
- Это вышло за пределы простых интрижек между фракциями, - спокойно сказал Титус. - Проблема не в нападках консерваторов. Тут причина только в тебе. У них что-то есть на тебя.
- Что?
- Какая-то конкретная информация.
- С чего ты это взял?
- С того, что двадцать дней назад на Мессине я был задержан и допрошен инквизитором Осмой из Ордо Маллеус.
После этих слов я даже вскочил с кресла:
- Что он сделал? Титус отмахнулся:
- Я как раз покончил с некоторыми пустыми формальностями и уже готовился упаковывать вещи, чтобы отправляться на Трациан, когда на связь со мной вышел Осма. Он был вежлив, доброжелателен и спрашивал, не могу ли я встретиться с ним. Я отправился на встречу. Все прошло очень цивилизованно. Он не собирался арестовывать меня, но не думаю, что мне удалось бы покинуть его прежде, чем он закончил. Его окружали охранники, и было очевидно, что, попытайся я уйти, его люди остановили бы меня.
- Возмутительно!
- Нет, просто это Осма. Полагаю, ты знаком с ним? Один из свиты Орсини. Правая рука Безье. По сути своей он торианец. Всегда старается разузнать как можно больше о том, на чей хвост садится.
- И что ему удалось разузнать?
- От меня? - рассмеялся Эндор. - Ничего, кроме яркого описания твоего характера! Через час он позволил мне отбыть с миром. Этот ублюдок даже предложил мне иногда встречаться и обедать вместе, общаться во время Новены.
- Осма опытный манипулятор. Скользкий человек. Но мы ушли от основного вопроса. Чего он хотел?
- Он хотел узнать кое-что о тебе. Интересовался нашей дружбой и тем, что нас связывает. Расспрашивал меня так, словно хотел, чтобы я выболтал что-нибудь интимное или выдал какую-нибудь чёртову оплошность. Сам Осма говорил мало, но было ясно, что он накопал какую-то грязь. Им было получено некое сообщение, прямо или косвенно компрометирующее тебя. К концу нашего разговора я понял, что те слухи, которые мне довелось слышать, были только рябью на поверхности. А глубже - секретное расследование. Тогда мне стало ясно, что тебя необходимо предупредить… так, чтобы никто не знал о нашем разговоре.
- Все это ложь, - произнёс я.
- Что именно?
- Не знаю. Что бы они ни думали. Чего бы они ни боялись. Я не совершал ничего, что заслуживало бы внимания Ордо Маллеус.
- Я верю тебе, Грегор. - Эндор произнёс это таким тоном, что я понял: он не верит мне.
Мы налили себе ещё и вышли на морскую террасу. Он уставился на калейдоскоп светящихся вихрей планктона и произнёс:
- Все это только начало.
Я кивнул и опустил взгляд, баюкая в ладонях бокал с амасеком.
- На Лете на меня напал Танталид. Тогда мне показалось, что он пытается свести старые счёты, но после всего, что ты мне сегодня рассказал, я начал в этом сомневаться.
- Будь осторожен, - пробормотал Титус. - Слушай, Грегор, мне пора уходить. Хотелось бы мне, чтобы встреча старых друзей произошла при лучших обстоятельствах.
- Благодарю тебя за тот шанс, который ты мне подарил. И за те усилия, которые тебе пришлось для этого приложить.
- Ты сделал бы то же самое.
- Сделал бы. Один последний вопрос: как ты вошёл?
- Что? - резко обернулся Титус.
- Как ты вошёл сюда? Сегодня ночью.
- Применил декодер на двери.
- Ты отключил сигнализацию.
- Я не новичок, Грегор. Мой декодер запрограммирован на обнуление системы.
- Хорошая штука. Могу я посмотреть? Вытащив из заднего кармана маленькое чёрное устройство, он протянул его мне.
- Модель серии «Амплокс», - отметил я. - Высокотехнологичное устройство.
- Я пользуюсь только лучшим.
- Как и я. Мне уже доводилось применять подобные штуки. Кажется, хотя, конечно, это только мой личный опыт, они дают наилучший результат после нескольких испытаний.
- Как это?
- Я имею в виду один или два пробных забега. Чтобы оценить систему, которую собираешься взламывать. Несколько проб, чтобы определить уровень безопасности и позволить декодеру свыкнуться и изучить то, против чего он будет применён.
- Да, я так бы и поступил, имей такую роскошь, как время. Эти прилипалы учатся быстро. Но, когда время на исходе, все приходится делать с первого раза.
- Как, например, этой ночью? - Я вернул ему устройство.
- Да. А на что ты намекаешь?
- Ты сумел проникнуть с первого захода? Без всяких пробных забегов?
- Конечно. Этот визит был спонтанным. И пока эта твоя симпатичная сучка не заехала мне ногой по морде, я считал себя крайне везучим, раз сумел зайти так далеко.
- Так, значит, раньше ты здесь не бывал? Внутрь не проникал?
- Нет, - резко ответил он. Или я оскорбил его, или…
- Что ж, если тебе надо, можешь уходить, - сказал я.
- Доброй ночи, Грегор.
- Доброй ночи, Титус. Я предложил бы проводить тебя, но думаю, что ты и сам прекрасно знаешь, где выход.
Он усмехнулся, поднял бокал и прикончил его содержимое одним большим глотком.
- Вскинь, опрокинь, и нальём ещё по одной!
- Очень на это надеюсь, - ответил я.
Дворец Инквизиции на Трациане Примарис размещается на высоте облачного покрова в Улье Сорок Четыре. Он занимает площадь, на которой мог бы разместиться небольшой город, и представляет собой главный штаб Инквизиции в Геликанском субсекторе. Его обслуживает постоянный штат из шестидесяти тысяч сотрудников. Мне не по душе его чёрная стаэтитовая облицовка, его затемнённые окна и защитные валы, усеянные железными шипами. Те, кто подвергают Инквизицию критике, могут описать эту архитектуру как почти гротескную, обращённую непосредственно к самым сильным человеческим страхам, связанным с Инквизицией и исходящей от неё неотвратимой чёрной угрозой. Должен признаться, что так и есть. Страх перед учреждением настолько безжалостным, что без колебаний карает любого, заставляет людей быть законопослушными.