- Эйзенхорн, - прозвучал в моем сознании голос.
Я обернулся и увидел Лико. Стоя на решётчатой площадке, нависающей над конвейером, инквизитор целился в меня из той самой винтовки, из которой он спалил поддельного Эзархаддона. Я заметил и псайкера, привязанного к трубе у дальней стены. Его голову все ещё скрывал тяжёлый блокиратор.
- Ты должен был выйти из игры, Эйзенхорн. Не стоило тебе гоняться за мной.
- Я выполняю свою работу, ублюдок. А что вытворяешь ты?
- То, что необходимо было совершить.
Он спустился с площадки и шагнул ко мне. На его лице застыло испуганное, затравленное выражение.
- Так что необходимо было совершить?
Тишина.
- Почему, Лико? Трагедия на Трациане… как ты мог допустить такое? Стать частью этого?
- Я… ничего не знал! Не знал, что они собирались устроить.
- Кто?
Он вдавил в мою щеку дуло своего мощного оружия.
- Ни слова больше, - произнёс он, впервые воспользовавшись речью.
- Если собираешься убить меня, сделай это. Я удивлён, что ты ещё этого не совершил.
- Вначале мне необходимо кое-что выяснить. Говори, кто ещё знает то, что известно тебе?
- О тебе и твоём договоре с демоническим отребьем? О краже альфа-плюс псайкера? О том, что ты стоишь за гибелью миллионов людей на Трациане? Ха!
- Все, - для усиления эффекта закончил я мысленно. - Все. Я доложил обо всём Роркену и самому Орсини, прежде чем отправиться по твоему следу.
- Нет! Тогда бы за мной охотилось множество людей, а не ты один…
- Так и есть.
- Ты лжёшь!
- Ты обречён.
В неистовом желании вырвать у меня правду он попытался взять моё сознание приступом. Думаю, он и сам понял, в какую проклятую бездну низверг свою Душу.
Я отразил его лихорадочный штурм и ответил, яростно обрушивая на его грубый мозг всю мощь ясновидца. Он был там. Я чувствовал это. Его настоящий повелитель. Облик, имя…
Лико понял, что я делаю, понял, что я сильнее его. Он попытался пристрелить меня, но к тому времени я уже лишил его способности двигаться. Я шарил по его сознанию. Лико обмер и стал беспомощен, лишённый всякой возможности сопротивляться обыску в его голове, несмотря на блоки и энграмматические замки, созданные им. Или помещённые кем-то другим.
Здесь. Здесь. Ответ.
Лико издал отчаянный, странно звучащий вопль.
И вдруг его отбросило от меня.
Высоко под крышей фабричного коридора, излучая омерзительное сияние варпа, парил Черубаэль.
Задыхаясь, дёргаясь, неестественно выворачивая конечности, Лико поднимался к нему. Из его рта и ноздрей выходил дым.
- Так, так, Грегор, - произнёс демонхост. - Отличная работа, но некоторые тайны должны остаться тайнами.
Кивком головы он отбросил Лико далеко в сторону. Инквизитор-предатель пролетел несколько сотен метров, с силой ударился о стену и упал на вращающиеся лезвия, расположенные в пасти уборочной машины.
Его тело почти мгновенно было изрублено на куски.
Черубаэль опустился чуть ниже и схватил недвижное тело Эзархаддона. Он напоминал ребёнка, забирающего свою куклу.
- Я не забуду того, что ты сделал, - произнёс демонхост, напоследок оглядываясь в мою сторону. - Тебе ещё придётся заплатить за это.
Потом он исчез, и Эзархаддон пропал вместе с ним.
Глава двенадцатая
ЧАС ТРЕТИЙ, КАДИЯ
ПИЛОНЫ
РАЗГОВОР С НЕВ
Порывистый осенний ветер с вересковых пустошей срывал последние листья акселей. Охапки сухих, похожих на полоски чёрных водорослей листьев собирались с подветренной стороны могил и низких каменных стен. По пасмурному небу над моей головой пробегали коричневые тучи.
Под шёпот акселей я поднялся по старой, заросшей тропинке на лесистый холм и постоял некоторое время в одиночестве, глядя вниз на обширное кладбище и небольшую башенку молельни над ним. Ни единого признака жизни, никакого движения, только ветер шевелит листву. Даже грави-скиф, доставивший меня сюда от посадочных полей Каср Тирок, отбыл назад. Я уже почти заскучал по ворчанию водителя, который жаловался на то, что пришлось лететь так далеко от города.
Вдали, почти на горизонте, за хмурыми вересковыми пустошами, я видел угловатые очертания ближайшего из знаменитых таинственных пилонов. Даже с такого расстояния я мог слышать странные завывания ветра, разгуливающего по сооружению, чью геометрию не в состоянии были объяснить даже тысячелетние исследования.
Я впервые оказался на поверхности мира, который называют Сторожевой Башней Империума. И пока он не внушал мне симпатии.
- Итак, Шип… Ты всё-таки оказался не слишком остёр?
Я медленно развернулся. Он прошёл по моим следам, двигаясь столь же тихо, как сама пустота.
- Ну, - спросил он, - что скажешь?
- Похоже, меня выследили, и вполне профессионально, - ответил я.
Какое-то время его лицо оставалось неподвижным, но потом шрам под слепым глазом дёрнулся, и мой собеседник улыбнулся.
- Добро пожаловать на Кадию, Эйзенхорн, - произнёс Фишиг.
Годвин Фишиг после Эмоса был самым давним моим сотрудником, хотя они с Биквин часто спорили, кому принадлежит это звание. Я встретился с ними обоими на Спеси, во время охоты за приспешником Хаоса Эйклоном, что, в свою очередь, привело меня к жуткому делу о Некротеке.
На самом деле вначале состоялось наше знакомство с Фишигом. Тогда он ещё служил исполнителем в подразделении местных Адептус Арбитрес, и ему приказали держать меня под наблюдением. Благодаря обстоятельствам он стал моим союзником. Если мне не изменяет память, Биквин встретилась на моем пути спустя приблизительно сутки после моего знакомства с Годвином, и я почти тут же принял её к себе на службу. В то время как Фишиг, технически, ещё какое-то время продолжал оставаться офицером арбитров и только потом ушёл в отставку, чтобы присоединиться ко мне.
Именно поэтому Биквин утверждала, что первенство в этом вопросе принадлежит ей, и именно об этом они иногда спорили, когда становилось темно и была откупорена бутылка амасека.