- Не думаю, что мне удалось избежать каких-либо неприятностей, Осма. Все, чего я избежал, - кровопролития. Происходящее просто абсурдно.
- Все так говорят, - ехидно пробормотал он, отворачиваясь.
- Нет, - размеренно заговорил я, заставляя его застыть на месте. - Виновные и совращённые сопротивляются. Они отрицают. Они вступают в сражение. За свою жизнь я уничтожил девятерых дьяволопоклонников. Ни один из них не ушёл спокойно. Отметьте этот факт в вашем отчёте, - обратился я к пишущему дознавателю. - Если бы я был виноват, то не стал бы вести себя так вежливо.
- Отметь это! - приказал Осма заколебавшемуся писцу, а потом снова повернулся ко мне: - Прочтите карту, Эйзенхорн. Вы виновны как сам грех. И именно такого понимания и сотрудничества я ожидал от столь осторожного и умного создания, как вы.
- Это комплимент, Осма?
Он сплюнул в орляк.
- Вы были одним из лучших, Эйзенхорн. Лорд Роркен очень просил за вас. Я признаю ваши прошлые заслуги. Но вы свернули с пути праведного. Вы - Маллеус. Мерзость. И за это придётся заплатить.
Спустившись наконец с холма, к нам подошла Нев. Изодранный доспех на ней промок от крови.
- Это безумие… - пробормотала она.
- Не ваше дело, леди инквизитор, - оборвал её Осма.
Нев сердито взглянула на Леонида:
- Вы находитесь на моей территории, инквизитор. Эйзенхорн доказал мне свою чистоту. А этот цирк препятствует исполнению задач Инквизиции.
- Ознакомьтесь с картой, леди, - ответил Осма. - И заткнитесь. Эйзенхорн умен и умеет убеждать. Он одурачил вас. И будьте благодарны, что вас не привлекают к этому делу.
Моих спутников, под ответственность Нев, увезли в Каср Дерт. Мне на такую роскошь рассчитывать не приходилось. Меня погрузили на борт кадианского военного лихтера, понёсшегося в рассветных лучах на юг, к самому далёкому из островов кадукадской группы, к печально известной кадианской тюрьме - Карнифицине.
Скованный по рукам и ногам, я сидел на металлической скамье, выступающей из переборки бронированного трюма, в окружении кадианских гвардейцев и читал карту. Неровный свет едва пробивался через прорези иллюминаторов.
Я не мог поверить тому, что читал.
- Ну? - проворчал Фишиг со своего места в углу. Мне разрешили взять с собой одного помощника, и я выбрал Годвина, учитывая его арбитрское прошлое.
- Прочитай, - сказал я, протягивая ему карту. Один из кадианцев с безразличным видом взял у меня документ и передал нахмурившемуся Фишигу. Тот углубился было в чтение, но уже через несколько секунд разразился неслыханным богохульством.
- Я тоже так подумал, - откликнулся я.
Карнифицина высилась над неспокойным морем, словно коренной зуб какого-то огромного травоядного животного. Её не столько построили, сколько вырубили в скале. На этом тюремном острове не было ни одной стены тоньше пяти метров.
О гранитное основание разбивались яростные белопенные волны, а западное побережье подвергалось злейшим океаническим штормам. В открытых водах между тюремным островом и окружающими его бесплодными атоллами сталкивались и крошились айсберги, отколовшиеся от ледников Покоя Каду и далёкого Кадукадского перешейка.
Берега у самой воды заросли скользкими водорослями и чахлыми акселями.
Лихтер покачнулся, проходя мимо восточного бастиона, и опустился на вырезанную в камне площадку. Конвой вывел меня в холодное солнечное утро, а затем погнал по сырым, вырубленным в скалах коридорам. Стены, покрытые белыми отложениями, сочились влагой и пахли морской водой. С потолка к люкам грязных темниц спускались ржавые цепи.
Я слышал крики и стоны заключённых. Здесь доживали свой век обезумевшие и заражённые варпом кадианцы, по большей части бывшие военнослужащие, сошедшие с ума во время сражений у Ока.
Кадианские солдаты передали меня отряду одетых в красную униформу тюремных охранников. От тюремщиков, вооружённых нейрокнутами и электрошокерами, невыносимо воняло давно не мытым телом.
Отодвинув задвижку, они открыли люк толщиной в полметра и впихнули меня в камеру.
Моё новое пристанище представляло собой помещение четыре на четыре шага, вырубленное в камне и лишённое окон. Внутри воняло мочой. Предыдущий обитатель умер прямо здесь… и не был вынесен.
Я сдвинул его сухие кости в сторону и сел на деревянную койку. Меня мучила неизвестность. Я понятия не имел, захватила ли Кадианская Внутренняя Гвардия вражеский космический корабль и удалось ли кому-нибудь проследить за тварью, захватившей тело бедного Гусмаана.
Пока мы играли в эти игры, тропинка, ведущая к Квиксосу, исчезала с каждой секундой. И я ничего не мог с этим поделать.
- Когда вы впервые стали сотрудничать с демонами? - спросил дознаватель Риггре.
- Я никогда не делал этого и не собирался.
- Но демонхост Черубаэль знает вас по имени, - сказал дознаватель Палфир.
- Это вопрос?
- Это… - Палфир запнулся.
- В каких отношениях вы состоите с демонхостом Черубаэлем? - резко встрял Мояг.
- Я не состою в отношениях ни с одним из демонхостов, - ответил я.
Меня приковали к деревянному стулу в огромном зале Карнифицины. Свет зимнего солнца струился вниз из высоких окон. Три дознавателя Осмы бродили вокруг меня, словно звери в клетке, их балахоны колыхал сквозняк.
- Он знает ваше имя, - раздражённо заявил Мояг.
- А мне известно ваше, Мояг. Даёт ли мне это власть над вами?
- Как вы организовали беспорядки на Трациане в Улье Примарис? - спросил Палфир.
- Я этого не делал. Следующий вопрос.
- Вы знаете, кто это сделал? - спросил Риггре.
- Не уверен. Но полагаю, что это было существо, которое вы уже упомянули. Черубаэль.
- Вы уже встречались с ним прежде.
- Я мешал ему прежде. Сто лет назад, на 56-Изар. У вас должны быть отчёты.
Риггре оглянулся на своих коллег, перед тем как ответить.
- Они у нас есть. Но вы продолжали его искать. Зачем?
- По долгу службы. Черубаэль - мерзкое отродье. И вы ещё спрашиваете, зачем я его искал?
- Не все ваши контакты с ним зарегистрированы.
- Что?
- Мы знаем, что часть ваших встреч сохранялась в секрете, - перефразировал Мояг.
- Откуда?
- Поведано под присягой Аланом фон Бейгом. Он заявляет, что год назад вы отправили на поиски Черубаэля агента под кодовым именем Гончая и что вы не сочли нужным доложить об этом руководству своего Ордоса.