Откуда-то справа выскочила высокая фигура. Высокая в том смысле, что даже верхом на коне я не мог превзойти ее в росте. И одно только это внушало уважение. Еще опасней враг показался, когда нанес удар.
На щит будто обрушился пресс. Послышался треск дерева и даже Марс пошатнулся, едва устояв на копытах. И все же я выдержал эту атаку и тут же ударил в ответ. Моргенштерн вспыхнул и обрушился на грудь противника, отдавшуюся металлическим звоном.
«Голем, чертов стальной голем!» — пронеслось в голове. — «Значит, маг пришел на помощь? Плохо, очень плохо. И не только для меня».
Словно вторя моим мыслям, раздался гулкий звон рога. Гвинед подал сигнал к отступлению.
Краем зрения я отметил несколько всадников, тут же подчинившихся приказу. Я бы и сам с громадной радостью его исполнил, но просто не мог. Все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы отражать атаки противника.
Удар! Удар! Удар! Рука, державшая щит, уже онемела. Само оружие практически рассыпалось в щепы. Я сам смог ответить всего несколько раз, но не добился успеха. Голем словно не замечал ударом. Столь же плохо было и с управлением конем. Марс спотыкался, через силу переставлял копыта, а его движения совершенно не могли спасти меня от передряги. Из шеи коня хлестала кровь.
Внезапно голем дернулся, неуклюже подавшись ко мне. Какой-то всадник огрел его сзади и тут же умчался прочь, но я не упустил этого шанса. Могенштерн обрушился на голову противника и тут же туда влетела воздушная стрела.
Порадоваться удачной атаке я не успел. У голема словно бы переключилась программа и он бросился в атаку, презрев следующий удар. Его туша обрушилась на меня, а в следующий момент словно бы небо и земля поменялись местами. Хотя на деле это просто конь не выдержал и рухнул под тяжестью противника.
Я упал в холодную воду, погрузившись в ту с головой. Инстинкт немедленно потребовал выбраться на поверхность, но сделать это оказалось неожиданно сложно. Левая нога оказалась прижата ко дну тушей коня и никак не хотела вылезать из западни. Дальше стало хуже. И без того тусклый свет, исходивший сверху, заслонился, а затем на мою грудь обрушилась рука голема.
«Да как же ты достал!» — взъярился я.
Щит рассыпался от падения, моргенштерн погас, да и не мог быть применен, а потому отправился в Сумку. Осталось только одно — магия.
Пережив еще один удар, кажется сломавший мне ребра, я вскинул руку и выпустил воздушную стрелу. Заклинание врезалось в грудь голема, заставив того отшатнуться, но не уничтожив. Я же, получив шанс, рванулся всем телом на верх, пробил поверхность воды и с наслаждением сделал вдох. Но счастье было не долгим.
Противник вновь надвинулся на меня и нанес удар. Все, что я сумел сделать — дернуться в сторону. От чего стальной кулак пришелся лишь по касательной. Но и это оказалось немало. Вода опять приняла меня в свои объятья, темная туша наклонилась ниже, совершив воистину молодецкий замах… И в этот момент у меня наконец-то закончился откат. Воздушная стрела ударила в противника, всего на мгновение определив его кулак. И голем наконец сдался, рассыпавшись на части.
А затем я смог сполна насладиться плодами своей победы. Теми самыми, что в виде частей голема рухнули в воду, похоронив меня под собой. Бешено задергавшись, я попытался выбраться из ловушки, но не сумел. Грудь сперла от нехватки воздуха, притом, словно издеваясь, оный находился буквально на расстоянии вытянутой руки. Я мог дотянуться со дна до поверхности, но только конечностью, а никак не губами. «Чертовщина, да что же мне так не везет! Постойте, а почему не везет?» — внезапно пронзила голову мысль. — «Сигнал к отступлению уже прозвучал. А значит мои солдаты ушли, а я сам при всем желании не смогу двинуться за ними. Ведь Марс мертв. Лежит вместе со мной на дне. Нам не выбраться отсюда».
Мысль о гибели верного товарища была не самой приятной, как и перспектива захлебнуться, но главное я для себя решил. Следовало прекратить дергаться и умереть, раз уж мне выпала столь удачная возможность. Повинуясь этому желанию, я убрал в сумку доспехи и только собрался сделать вдох… Как в мое горло вцепилась чья-то рука.