Были у данных монстров и недостатки. Помимо очевидного, в виде непрекращающегося грохота при передвижении, к ним относилась то, что эти устройства оставались механизмами. Более того, гремлинскими механизмами. А потому поломки в них были неизбежны, причем не только на поле боя, но и в ходе обычного марша. Но с этой напастью гремлины научились жить и бороться, прямо на ходу устраняя незначительные повреждения. Вот и сейчас парочка механиков, устроившись на броне своего голема, во всю увлеченно копалась в его внутренностях, чиня возникшую неполадку. Ну и попутно разговаривая обо всем том, что было интересно подчиненным мага.
— Эх, Шибрик, вот идем мы уже вторую неделю к ряду, а ни одной справной бабы не встретили. Будто в заднице Ауле оказались. И что только наш господин тут забыл?
— А как же вампирши? — подначивая, спросил Кизинак, его напарник. — А что, сиськи большие, жопа еще лучше. Чем тебе не нравятся?
— Эта мертвечина? Да у них, должно быть все нутро сгнило. А как в койку затащишь, так и сам самого дорого лишишься.
— Да ты оптирист, нет оптилист… Да как это слово звучало? А духи с ним! Слишком ты уверенно настроен, в общем. А я тебе скажу, что если только полезешь к этим чудищам, то до постели дело не дойдет, в раз отрубят все самое дорогое, а потом еще и сожрут.
— Это да, — сразу посмурнел гремлин. — Как на этих кровопийц глянешь, так сразу понимаешь — стоит отвернуться и набросятся. Звери это, настоящие звери. Даже хуже. Животных приручают, бывает, а эти твари каждую следующую секунду не знаешь, что и выкинут. И зачем только наш господин с ними связался? Надо было этой нежити в поход, так пусть бы и шла, нам что с того? Как по мне, люди так будут получше этих монстров. У них и бабы есть справные.
— Тише ты! — чуть прикрикнул Кизинак. — Я может с тобой и согласен, в чем-то, но такие мысли лучше держать при себе. А то дойдут эти слова до нашего господина, и тогда уже не вампирши, а он сам тебя на голову укротит, или пламенем испепелит. Не нам обсуждать его решения.
— Да, да, конечно, — поспешил согласиться Шибрик. — Это я так сказал. Не подумал. Ты же знаешь, за господина я горой! Хоть сейчас палец на отсечение дам. С ноги.
— Лучше помолчи Шибрик, видят духи, помолчи!
— Ай!
— Да что там у тебя еще случилось⁈
— Дурная железяка попалась. Я ее потянул… — принялся объяснять гремлин, демонстрируя поджаренную и окровавленную ладонь.
— Это голова у тебя дурная, а с железякой все в порядке. Было, пока ты своими кривыми руками не полез! А ну быстро перевяжи. Духи, и за что мне такого напарника дали!
Два гремлина еще продолжали перебраниваться не понимая, что пустяковое на вид происшествие предвещало колоссальные проблемы.
…
За несколько минут до этого события.
Октавиан сидел в карете, в весьма приятной компании. В правой руке он держал бокал вина, левой обнимал любовницу, беззастенчиво ластившуюся к своему господину. Двое пребывали в той обстановке, что словно сама собой предполагала негу и наслаждение. Но на деле атмосфера здесь витала совершенно иная.
Роксолана была напряжена и прижималась к игроку не в очередном акте любовных игришь. На деле она искала утешения, спасения от мучившей ее жажды крови. Это желание было похоже для вампирши на растянутую пытку. Уже четвертый день подряд оно то вспыхивало, то не на долго заглушалось. И вот сейчас вновь нарастало в экспоненте, грозя свести с ума. И даже обещание, что к вечеру свежая кровь окажется доступной, помогало не слишком значительно.
Октавиан огладил девушку по спине и сам вздохнул. Он ведь тоже чувствовал жажду. Время от времени его охватывала дрожь, мышечные спазмы, на языке постоянно появлялся привкус крови, делая ту еще желанней. Эти ощущение были еще слабы, но неотступны, а потому вампир прекрасно понимал состояние своей любовницы. Однако изменить ничего не мог. По крайней мере сейчас. Проведя пальцами по роскошным волосам, вампир поцеловал свою спутницу в висок и резко застыл, пораженный.
До его ноздрей долетел тонкий, но прекрасно ощутимый запах свежей крови. Сознания коснулся легкий дурман, который тут же оказался смятен страхом. Даже не так, ужасом. Бросив взгляд на Роксолану, он увидел именно то, чего так опасался. Зрачки девушки расширились, дыхание участилось, черты лица словно бы заострились, приобретя еще более хищную суть. С каждой следующей секундой она все больше погружалась в кровавое безумие, которое в окружении союзных, но готов в любой момент взяться за оружие существ, могло окончиться только одним — смертью.