– А ты – очень настойчивая и целеустремленная девушка, – вернул я ей комплимент. – Такую преданность друзьям сейчас редко встретишь. Но, пожалуй, тебе уже пора возвращаться к товарищам, а мне – к своей основной работе.
В спину ей, когда она уходила, я не смотрел. Мои мысли занимало множество других вопросов, и чем дольше я их обдумывал, тем четче приходило понимание, что это все – совершенно не мой уровень, а значит, надо передавать старшим товарищам, самому же сидеть в академии и не рыпаться. Тем более, где я, а где родовой замок Касов.
Переведя взгляд на стройку, я увидел, как еще одна бригада студентов вплавляет готовые каменные плиты прямо в смонтированный из арматуры металлический каркас, и подивившись вновь возможностям, что дарует магия, не медля больше ни секунды отправился к себе, чтобы пометить в ежедневнике, пока не забыл, все услышанное от Силаны.
Я уже подходил к мужскому общежитию, когда в спину меня вдруг окликнул знакомый голос.
Резко обернувшись, я заметил, как из-за паркового дерева, стоящего чуть в стороне от аллеи, выглядывает взволнованное личико Ниике. Поспешив к ней, я обнял девушку, а затем, не удержавшись, поцеловал в пухлые податливые губы.
Отпустив, спросил, любуясь:
– Ты же говорила, что встречаться будем в надежном месте, разве нет? Правда, прошлое немножко подкачало…
Но она моего шутливого тона не приняла. Вместо этого еще раз оглянулась, ища посторонние уши, не нашла и обратила ко мне встревоженное лицо.
– Это уже неважно.
– Почему? – нахмурившись – ее напряжение невольно передалось и мне, – поинтересовался я. – Что изменилось?
– Всё, Паша. Всё изменилось. Мы возвращаемся в султанат.
Известие прогремело словно гром среди ясного неба. Мои руки медленно опустились, отпуская девичью талию. Я стоял словно стукнутый пыльным мешком по голове и пытался осмыслить услышанное.
– Паша?..
На миг, на какой-то миг я почувствовал растерянность, непонимание, даже обиду. Вот только внутри меня вдруг словно что-то щелкнуло и это ушло, растаяло, испарилось, вновь наполняя меня спокойствием, уверенностью и какой-то даже расчетливостью. Мой мозг снова принялся анализировать ситуацию трезво, хладнокровно, с медицинской невозмутимостью.
Неожиданность и спешка, которые явно проскакивали в взволнованном голосе девушки, подсказывали мне, что произошло нечто экстраординарное. Вот только что? Это надо было выяснить любой ценой. Просто так всю делегацию целиком не эвакуируют. А это было похоже именно на эвакуацию.
– Ты тоже должен уехать не позднее чем завтра.
– Так, во-первых, что случилось? – негромко, но настойчиво поинтересовался я.
Ниике слабо улыбнулась и сообщила:
– Официально мы собираемся на празднование совершеннолетия принца Хадида, среднего сына султана.
– А неофициально?
– Не знаю, – ушла от ответа девушка, но тут же добавила: – Это празднование будет лишь через месяц, но выехать мы должны завтра. – Повторила: – И ты тоже завтра обязательно должен покинуть город.
– Зачем?
– Пожалуйста, просто поверь мне, – с мольбой в голосе произнесла Ниике.
Я чувствовал, что она что-то недоговаривает, вот только давить было делом бесполезным. Умом я прекрасно понимал, что она все равно не расскажет, слишком в ней силен долг перед своими. Даже привязанность ко мне, которую я планомерно и расчетливо взращивал, даже любовь, о которой говорило то, что она с риском для себя прибежала, чтобы меня предупредить, не могли ее заставить мне открыться. Поэтому я спросил другое, дав выползти на лице удивленно-растерянному выражению:
– И ты уедешь?
– Я не могу иначе, – ответила Ниике, вглядываясь мне в глаза. – Моя семья и мое положение – вот о чем я обязана думать в первую очередь. А приказ пришел от самого султана Сирумяна.
– И бросишь меня? – я подпустил в голос легкой дрожи, стараясь только не переиграть, не удариться в неприкрытое лицедейство. Похоже, удачно, потому что она только крепко сжала в своих ладонях мою руку, произнося:
– Я буду любить тебя, Паша, но долг мой выше чувств.
– Это неправильно… – еще больше растерянности и непонимания. Я старался играть на ее чувствах, заставляя испытать вину, в то же время скрупулезно отслеживая язык ее тела.
– Это судьба, – вздохнула печально девушка. Искренне, без какой-либо игры, с удовлетворением почувствовал я.
– Хрен-та! – рявкнул я, сменяя растерянность напускной яростью. Эмоции, импульсивность, готовность биться за нее, вот то, что должно было подействовать и еще чуть-чуть сблизить со мной.