Место было тихое и безлюдное, но стоило нам подойти к двери, как та тихо скрипнула, открываясь, и навстречу нам выглянуло бородатое лицо «знатока древних ритуалов». Не знаю уж, как они там подбирали кандидата на эту роль, но в мягком желтом свете масляной лампы облаченный в светло-серый балахон мужчина смотрелся верхом благообразности и одухотворенности.
– Приветствую, дети мои, – ласково произнес он. Высокий лоб и пронзительно-голубые, все понимающие глаза в обрамлении длинных, слегка небрежно уложенных волос делали его похожим на мудреца с картинки. Вот только что оторвавшегося от раздумий о судьбах вселенной, не меньше. – Знаю, о чем вы хотите просить. И удивлен, признаюсь. Молодежь нынче старых богов не уважает, скрепляют брак или магией, или и вовсе в канцелярии документом с императорским штампом. Но и рад тоже. Смахнуть пыль со старых фолиантов, вновь прикоснуться к былому… Ритуалам этим не тысячи – десятки тысяч лет, и забывать их – кощунство. А тут такая возможность. Давайте-давайте, проходите.
Ведя нас по темным коридорам дома куда-то в подвал, он так достоверно бормотал, изображая увлеченного изучением старых богов историка, что я почти даже поверил.
– Простите, а как звать вас, уважаемый эфенди? – с легким пиететом – прониклась, видать, услышанным монологом – спросила Ниике, на лестнице в подвал крепко взявшая меня за руку.
– Зови Имраном, дочка.
– Имран-эфенди, а боги разве еще существуют?
– Сложный вопрос, – голос поддельного историка потеплел, – но очень интересный для тех, кто, как и я, пытается сохранить древние знания. Что ж, хоть в своем истинном проявлении боги не являлись людям уже тысячи лет, их сила до сих пор с нами. Сам я склоняюсь к мысли, что мы просто им наскучили, либо же они нашли занятие поинтересней, уйдя так далеко, что почти уже забыли о мире, когда-то ими созданном.
– Но ритуал ведь работает? До сих пор работает?
– Узнаем, дочка, – постарался успокоить взволнованную девушку мужчина. – Вы первые, над кем я буду проводить этот ритуал, но я изучил его достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в правильности своих действий. Ничего плохого не случится.
– Надеюсь, – тихо вздохнула Ниике, а затем, крепко обхватив меня за предплечье, прошептала мне: – Паша, я боюсь, что твоя сила…
– Не бойся, – уверенно ответил я, – сила останется при мне. Я это точно знаю.
Девушка, продолжая прижиматься к моей руке, облегченно улыбнулась, не почувствовав ни тени сомнения в моем голосе, правда, не догадываясь об истинной причине моей уверенности. И мы, преодолев длинный спуск, оказались в большом подвале с низким каменным потолком, где Имран, если, конечно, это было его настоящее имя, прошел по периметру помещения, зажигая смоляные факелы.
Загоревшись, они высветили стоящий прямо посередине каменный постамент, на котором лежала большая старинная книга в переплете из потемневшего дерева. Подойдя к ней, Имран с некоторой натугой разобрался с металлической застежкой и, раскрыв книгу, принялся задумчиво ту листать.
Заглянув к нему через плечо, я натолкнулся взглядом на странный шрифт, до боли напомнивший мне иероглифы каких-нибудь японцев.
– Это же язык старой империи! – воскликнула Ниике, вперившись глазами в пожелтевшие от старости листы. – У нас давным-давно под запретом он и все, что с ним связано. Иногда в пустыне находят старые артефакты, но их сразу же изымают.
– Кто? – поинтересовался я.
– Гномы… Ой, – девушка тут же прикусила язык, случайно проговорившись, но я не стал заострять на этом внимание и нетерпеливо спросил у нашего ритуалиста, невольно подражая Ниике:
– Ну что, уважаемый?
Внешне оставаясь добродушно-невозмутимым, тот, однако, метнул на меня взгляд, полный недовольства, но ответил прежним мягким голосом:
– Как раз нашел. Можем приступать.
Развернувшись, он мягко отодвинул нас руками в стороны друг от друга и сказал:
– Ритуал предполагает, что будущие супруги подходят к алтарю с разных сторон, как две противоположности, что впоследствии будут связаны в одно целое, а божественная сила скрепит этот союз, даруя им единство.
Глянув на открытую страницу книги, я обнаружил там до боли знакомый рисунок из как бы перетекающих друг в друга разноцветных клякс, практически знак инь-ян, только тут имелся еще и третий компонент.
– Инь, янь, хрень… – пробормотал я глубокомысленно и, уже больше ничему не удивляясь, отошел в свой угол подвала.
– Как только я произнесу первые слова ритуала, – продолжил меж тем Имран, – вы медленно начинаете подходить. Я буду говорить на старом наречии, поэтому не страшно, если вы ничего не поймете. Когда подойдете, то останавливаетесь и ждете, пока я не закончу. После того, я замолкну и положу руку на алтарь ладонью вверх, вы кладете свои ладони сверху, сначала мужчина, затем женщина. Женщина уже поворачивает ладонь вниз. Все понятно?