– Да, – кивнул я.
– Да, – отзеркалила мое движение Ниике.
– Тогда я начинаю.
Имран наклонился ближе к книге, чтобы видеть текст, и заговорил. И вроде бы он говорил что-то неуловимо знакомое, но сами слова, их произношение, даже построение фраз были какими-то странными, не такими, какие я привык слышать. Но некоторые из слов казались мне очень похожими на современные. Наверное, как какие-нибудь старославянские на тот русский, какой я знал.
Медленно, шаг за шагом приближаясь к алтарю, я смотрел на углубившегося в чтение ритуалиста, на листы книги, что он аккуратно переворачивал кончиками пальцев, а потом переводил взгляд на взволнованно-сосредоточенное лицо девушки напротив, так же с каждым шагом становящееся все ближе. И нет-нет да пробивалось сквозь броню моих убеждений и долга какое-то дремучее чувство веры в сакральный смысл творимого сейчас. И пусть происходящее было фальшью, пусть говорил у алтаря ряженый инквизитор, а сам текст ритуала являлся, вполне возможно, наспех сляпанной выдумкой, но внутри, в душе начинало ворочаться что-то эдакое, доселе неведомое, сродни первобытным инстинктам.
Как-то удачно мы оказались возле алтаря одновременно с тем, как Имран замолчал, а затем сначала его рука, а потом и наши легли на развороте книги, соединившись.
Еще одна фраза, резкая, отрывистая, после которой наступает окончательная тишина. И вдруг страницы книги начали светиться. Сначала тускло, но с каждым мигом все ярче. Я почувствовал, как словно бы заволновалось мое кольцо, запульсировав и тоже начиная сиять, просвечивая сквозь тоненькую девичью ладошку.
Сдавленно охнув, Ниике огромными глазами смотрела на зримое подтверждение сработавшего ритуала, а я ненароком, переведя дух, подумал, что братья-инквизиторы на спецэффекты, конечно, не поскупились, устроив натуральное шоу. Не хватало только какого-нибудь призрачного божественного аватара, что проявился бы пред нами. Но тут мне пришлось осетра урезать, ибо это было бы явно чересчур.
– М-да… – протянул Имран, когда свечение спало и мы убрали руки. – Похоже, все получилось.
Казалось, что и сам он испытывает удивление от произошедшего, и я опять невольно позавидовал актерским данным коллеги. Так достоверно играть не каждому дано.
– Паша… – Ниике смотрела на меня так восторженно и ожидающе, что я, мгновенно вспомнив, что невесту обязательно надо поцеловать, под хитро-одобрительный взгляд Имрана надолго приник к ее губам.
– Муж мой, – она положила ладонь на холодный металл кирасы. – Муж… – повторила, словно пробуя это новое для себя слово на вкус.
– Да, дорогая, – уже после того, как я это произнес, понял, что прозвучало оно как-то казенно и насквозь фальшиво, но девушка этого не заметила, погруженная в какие-то свои мысли и ощущения.
Она оглянулась на застывшего ритуалиста, помедлив секунду, и почтительно ему поклонилась.
– Спасибо вам, эфенди.
– Всегда пожалуйста, – полным достоинства кивком ответил тот.
– А теперь нам надо уходить, – резко став полностью серьезной, Ниике посмотрела мне в глаза.
– Да, конечно, пойдем.
Я обернулся к Имрану, махнув рукой напоследок, и мы заторопились наружу.
Уже на улице она, увидев, что тьма отступила и первые солнечные лучи начинают проникать за крепостную стену, настороженно огляделась, а затем сказала:
– Времени нет, Паша, надо уходить из города и немедленно.
– Да что случилось-то? – остановился я, заставив замереть и ее, упорно тащившую меня за собой. – Хотя бы сейчас ты можешь мне объяснить?
– Ты не хочешь просто мне поверить? – чуть жалобно спросила она.
– Нет, – качнул я головой. – Скажи мне. Я имею право знать.
– Хорошо, – после недолгой внутренней борьбы плечи ее поникли, и девушка, сдавшись, ответила: – Это все гномы.
– Гномы? – дернул я бровью будто бы в сомнении.
– Да. Они узнали… мой дядя узнал, что вы в управлении инквизиции тайно изготавливаете новые артефакты и каким-то образом узнали секрет работы с адамантием.
– И что они сделают?
– Уже сделали, – выпалила Ниике. Подбежав, она обхватила меня руками, чуть не плача, и воскликнула: – Паша, верь мне! Надо уходить. Ты уже ничего не изменишь.
– Нет, – взяв за плечи, я оторвал ее от себя и несильно встряхнул. – Что именно они сделали?