– А что это?
– А это, брат, плазмоган! Сам назвал. Воткнул обратный преобразователь, и теперь он любые драгоценные камни преобразует в плазменный импульс. Дорого, конечно, алмазами да рубинами его кормить, но зато эффективно.
Я почесал голову, пытаясь понять, что это за преобразователь такой, и уточнил:
– Где ты его достал-то?
– Да на кафедре земли подсмотрел, – пояснил Серега. – Только они камни штампуют, напитывая преобразователь энергией, а я сообразил, как сделать наоборот – камень в энергию превратить.
Глава 15
– Здесь, – сказал Сергей, убирая воронку портала за нашими спинами.
Я огляделся.
Сумерки – вот первое, что смутило меня. Когда мы уходили в созданный Глушаковым портал, на дворе было еще светло, до заката оставалось пару часов, не меньше. К тому же буйную зелень парковых аллей резко сменили редкие чахлые деревца с невзрачной желто-коричневой листвой, словно уже наступила глубокая осень. И я не узнавал ни одного здания вокруг, хотя считал, что неплохо изучил академию. Впрочем, можно ли назвать зданиями остовы темных от времени, покосившихся, постепенно рассыпающихся трухой деревянных домов?
Вдохнув странно пахнущий и недвижный, без малейшего ветерка воздух, я покосился на хмуро поправляющего висящий за спиной плазмоган Сергея и с сомнением поинтересовался:
– А мы точно в академии?
– Странное место, – произнес за спиной Вигир, озвучивая мои собственные мысли.
– Точно-точно, – подтвердил Глушаков, – только, как бы сказать, это место смещено относительно временной оси на пять минут. Но территориально это все еще академия. Вон, видишь тот холм? – палец товарища уперся в возвышенность справа. – Там стоит ректорская башня. А там, – палец плавно переместился вперед, – женское общежитие.
– Это где полуразвалившаяся хибара? – уточнил я.
– Да.
– Так мы что, в прошлом? – зацепился я за «временную ось», которую упомянул Глушаков.
– Не совсем, – покачал тот головой. – Смещение было произведено не в прошлое и не в будущее, а как бы вбок, в сторону. И не спрашивай меня, как это возможно. Я не знаю. Никто не знает.
– А откуда тогда информация?
– Записи, – лаконично ответил Сергей, внимательно оглядывая окрестности. – Мы нашли здесь записи.
– Но куда все делось? Где город-то?
Все вокруг будто кричало о своей чужеродности, каким-то шестым чувством ощущалось разлитое в воздухе нечто, чему у меня не было объяснения. И я действительно хотел понять, что же это за место такое.
– То, что ты видишь, было здесь задолго до возникновения на этом месте города. Мы с Иквусом так и не смогли определить, когда именно эту область переместили в сторону от основной временной оси, но ясно одно: случилось это еще до старой империи, как минимум десять тысяч лет назад.
– Значит, мы все-таки в прошлом, – убежденно кивнул я сам себе.
– Нет же! – сердито откликнулся Глушаков. – Эта область выдернута из нашего временного потока, и она всегда на расстоянии пяти минут от нас.
– Как-то все сложно.
– Уж как есть.
Я промолчал, хотя так до конца и не смог понять, как такое возможно. Путешествия во времени всегда представлялись мне лишь глупой фантастикой, а само время – условной величиной, придуманной человеком для более простого описания физических процессов. А тут вон оно что. И ось времени, и перемещения от нее, да еще и в сторону.
– А там что? – спросил, вытянув руку, Вигир. Проследив взглядом в указанном направлении, я увидел массивный темный силуэт какого-то сооружения, чуть подернутый дымкой.
Глушаков ответил парню:
– Это храм над входом в катакомбы. И да, нам нужно именно туда.
– Храм? – уточнил я.
– Ну, скорее всего, – пожал плечами Сергей. – Святилище неизвестного культа. В старой империи вроде бы таких не было.
Вскоре мы уже неторопливо шли между заброшенных деревянных домов, зияющих пустыми провалами окон, выбитыми дверями и провалившимися внутрь крышами. Под ногами шуршала пожухлая трава, пучками пробивающаяся сквозь сухую, давно не видевшую дождя почву. Везде царили мрак и запустение, вызывая ощущение какой-то безнадеги, пустоты, словно пытающейся потихоньку высосать из тебя жизнь. Каплю за каплей. Лишая мир последних красок, убивая чувства, отравляя эмоции…
Кольцо на пальце потеплело, и мне тут же полегчало. Исчезло давление на голову, пропал легкий, еле слышимый шум. Разом стало свободней дышать.
Я чуть подвигал плечами, стряхивая остатки невидимого груза, что пытался ранее придавить меня к земле, и спросил:
– У вас все нормально? Ничего такого не чувствуете? Тяжко, тоскливо не становится?