Романо рассмеялся. Вышло совсем не похоже на смех человека, услышавшего что-то радостное, веселое. Роберу показалось, будто он слышит карканье старой вороны.
- Мы все видели, как Вы противоестественно исцелили мальчика, упавшего с дерева. Неужели Вам хватает наглости упорствовать и отрицать свою ведьмовскую сущность?
- Я невиновна, монсеньор, - повторила Жюстин. - Этой силой меня наградил сам Господь, и я использую ее во благо человеческое.
Конечно, Жак Лефевр, похороненный за оградой кладбища, как и надлежит хоронить грешников-самоубийц, мог бы поспорить с этим утверждением. Но Романо и без помощи постороннего мнения рассуждал иначе.
- Такие способности недоступны простому человеку. Мы все созданы обычными людьми, и только ведьмовством можно объяснить вашу силу. Робер, - повернулся он к кардиналу. - Начинайте допрос.
Тот шагнул к Жюстин.
- Девица Фиори, - проговорил он скучным голосом, смотря куда-то в сторону. - Признаете ли Вы свою ведьмовскую натуру и привычки?
- Нет, монсеньор, - девушка отрицательно покачала головой.
На какое-то мгновение кардиналу захотелось довольно хлопнуть в ладоши и сказать: “А, тогда отпускаем вас, дознание завершено”. Но он понимал, что такую неприкрытую издевку Романо не оставит без ответа, и выйдет только хуже. В то, что Великий Инквизитор выпустит Жюстин на свободу, не верилось вовсе. Возле базилики, с каждой ее стороны, дежурило по наблюдателю от Романо. Кардинал заметил их еще ранним утром. На логичный вопрос, зачем они здесь, им был получен не менее логичный ответ:
- Так ведь заточили ведьму, монсеньор! Его Высокопреосвященство кардинал Романо распорядился не спускать глаз с базилики. Чтобы мерзавка не смогла улизнуть, используя свои колдовские штуки!
- Сквозь стену пройти что ли? - удивлению Робера не было предела.
- Или каким-нибудь тайным путем, о котором никто не знает, - бесхитростно пояснил соглядатай.
“Никто, кроме кардинала Доминика Робера”, - именно такое уточнение напрашивалось к словам стражника Романо. Стало понятно, что Великий Инквизитор не доверяет тут никому, а Роберу - в особенности. Нет, от соблазна отпустить Жюстин в связи с отсутствием доказательств и признания, пришлось отказаться. Далеко она не уйдет…
- Де Шабри! - возвысил голос Великий Инквизитор, чтобы тот достиг ушей епископа, томящегося за дверью. - Приготовьте ведьму к допросу.
Епископ Реннский рывком распахнул дверь и с готовностью двинулся к Жюстин, разминая пальцы рук. Кардинал перенес вес на левую ногу, рукой нащупывая стилет. Будь что будет! Как там она говорит? Надежда есть всегда?
“Будем надеяться, что мне это удастся”, - подумал Робер.
Он, бывало, выносил смертные приговоры еретикам и ведьмам и бестрепетно смотрел, как враги Святого Престола умирают на костре в страшных муках. Но вот так, нападать со стилетом на стоящего рядом человека, да еще - священника, ему пока не доводилось.
“Вот и испытаешь, каково это”, - мысленно усмехнулся кардинал.
Он встретился взглядом с девушкой, и та беззвучно, одними губами, произнесла:
- Нет.
Де Шабри грубо толкнул ее на скамью, ловко накинул на тонкие запястья невесть откуда взявшуюся кожаную петлю и сразу же затянул с силой, какую в этом рыхлом теле нельзя было и заподозрить.
Жюстин болезненно охнула. Робер не выдержал:
- Кардинал Романо! Я…
- Успеете, - отмахнулся тот, кивнув Де Шабри. - Я чувствую, работы здесь хватит всем.
Епископ извлек откуда-то из складок одежды кожаную плеть длиной в половину туаза.
- Начинайте, - буднично распорядился Великий Инквизитор. - Девица Фиори! Как только Вы признаетесь в ведьмовстве, допрос прекратится.
Де Шабри не стал утруждать себя раздеванием девушки. Он ударил так. Тонкая ткань платья, что было на Жюстин, не могла ее защитить. Свист рассекаемого воздуха перешел в сухой щелчок, когда плеть соприкоснулась с телом, и в сдавленный вскрик.
- Прекратить! - рявкнул Робер епископу, уже занесшему руку для следующего удара. - Кардинал Романо, под ударами плети любой человек признается в чем угодно! Да вот взять хотя бы епископа, - осенило его. - Если провести с Вами такое же дознание, Вы дадите признания в колдовстве? Или, скажем, в мужеложестве?
Этот удар был хорош. Де Шабри вздрогнул, словно кожаный хлыст попал по нему, и озадаченно опустил руку. Он, наверное, готов был выполнить приказ прекратить экзекуцию, но Жюстин все испортила.
- Я ни за что не признаюсь, - зло рассмеялась она. - Эти мерзавцы могут пороть меня хоть до утра, но ни слова не получат! Не на ту напали! Робер, не мешайте им.
И совсем другим, умоляющим голосом тихо добавила:
- Прошу…
- Продолжайте допрос, - распорядился Романо. - Видите, Робер, как глубоко в ней поселилась скверна! Ничего, мы посмотрим, сколько она вытерпит, прежде чем начнет давать показания.