Кардинал не понимал, почему Жюстин попросила не мешать этому допросу, но послушался.
“Может, она знает, что делает?” - растерянно подумал он.
Удары плети шли один за другим. Девушка кричала после каждого, но признания, что она действительно ведьма, как и мольбы прекратить экзекуцию, так и не прозвучало.
Через полчаса Де Шабри выдохся: воздуха здесь и так не хватало, а если еще и размахивать плетью… Удивительно, но Великий Инквизитор тоже почувствовал недомогание, хотя наблюдал за поркой, стоя неподвижно.
- Кардинал Робер, Вы поступили неосмотрительно, определив ведьму в такую камеру, где даже окон нет, - с недовольством заметил он. - Придется делать частые перерывы в допросе. Я покину вас ненадолго, поднимусь наверх.
- Позвольте пойти с вами, монсеньор, - взмолился Де Шабри. - Я будто весь день пробегал в звонницу и обратно: вверх-вниз! А тут еще и факелы…
В дверях даже образовался небольшой затор из священников, стремящихся выйти поскорее из подземелья и глотнуть свежего воздуха поскорее.
- Зачем? - отчаянно выдохнул Робер, когда дверь за Великим Инквизитором и епископом закрылась.
Жюстин пошевелилась и застонала.
- Если ты будешь так меня защищать, - с усилием проговорила она, - то быстро окажешься на соседнем костре. Я этого не хочу!
- Но…
- Слушай, - девушка облизала искусанные в кровь губы. - Они вернутся, и Романо прикажет продолжить дознание уже тебе.
- Ни за что… - начал Робер, но Жюстин перебила его:
- Ты должен. Начнешь меня жалеть и заступаться - попадешь на костер. Я - ведьма! Мне нельзя сочувствовать, ты помнишь это?
Кардинал вытер испарину, выступившую на лбу. От неожиданной мысли у него подкосились ноги: Жюстин готова терпеть, только чтобы защитить его! Это - жертва, жертва во имя спасения другого человека, это…
О, он знал историю, когда один принес себя в жертву ради спасения других людей. Что уж там, эта история знакома всем, даже очень далеким от церкви. Вот только поступить так может далеко не каждый. Конечно, сейчас речь идет не о спасении всего человечества, сейчас Жюстин пытается спасти всего лишь одного не в меру вообразившего о себе невесть что кардинала… Но аналогии все-таки напрашивались сами собой.
Как там она говорила? Когда помогает кому-то, берет часть боли себе? Получается, она жертвует собой каждый раз… Каждый! Дочь сенешаля, соседский мальчишка, да мало ли, кто еще! Наверное, десятки людей, может сотни…
А ей всего семнадцать лет…
- Не хочу причинять тебе страдания, - почти прошептал он.
- Так спаси меня! - воскликнула девушка. - Придумай что-нибудь. Плеть - это всего лишь боль. Кожа заживет, шрамы зарастут. А костер инквизиции - это адские страдания! И конец у них один: смерть! Прямо сейчас у тебя нет другого выбора, ты должен повиноваться приказам Романо. Но позже… Я надеюсь. Надежда есть всегда! - выдохнула она с каким-то отчаянием в голосе.
- Есть. И есть решение, - мрачно проговорил кардинал, извлекая стилет.
Узкое лезвие слабо блеснуло в неровном свете факелов, освещавших узилище.
- Спрячь! - быстро сказала Жюстин. - Ты не справишься с Де Шабри.
- Я…
- Спрячь! - повторила она. - Думай лучше, как помочь наверняка! И сними с меня одежду. Романо все равно это прикажет, - пояснила она, увидев, как вытягивается лицо Робера. - Мне немного приятнее будет думать, что тебя об этом попросила я.
Жюстин поймала себя на мысли, что действительно приятно было об этом попросить. Несмотря на обстоятельства.
Несмотря ни на что.
Стоило ей признаться в этом, хотя бы самой себе, сердце гулко забилось. Не от страха, нет! Жюстин знала, каково это - испытывать страх.
Сейчас это было иным чувством.
“Ты ему не нужна, - одернула она себя. - Он считает тебя ведьмой, исчадием ада”.
Ну, ладно. Считал до какого-то времени. То, что отношение Робера к ней изменилось, она, разумеется, видела.
“Только это ничего не значит, - мысленно вздохнула Жюстин. - Возможно, он больше не хочет сжечь меня заживо. Это, конечно, достижение… Но небольшое. А впрочем…”
- Будь что будет! - прошептала она, чувствуя, как теплые пальцы Робера аккуратно и бережно освобождают ее плечи от одежды.
- Что? - кардинал не услышал, тоже погруженный в незнакомые доселе ощущения.
- Скорее!
- Прости меня, - выдохнул Робер отчаянно. - Я…
- Прощаю! - перебила его девушка. - Скорее! Прощаю, клянусь! И умоляю, спрячь свою жалость. Ты допрашиваешь ведьму! Ладно, открою тебе секрет, - подумав мгновение, добавила она. - Я тоже притворяюсь. У меня есть способ… - Жюстин замялась. - Одно заклинание… С ним я почти не чувствую боли.
- Почти? - скептически уточнил Робер.
- Если вкладывать в удар всю силу, что-то почувствую все равно, но лишь отголосками. Так что, - Жюстин усмехнулась, - мне будет легче, если “допрашивать” меня будешь ты, а не Де Шабри. Он-то наверняка знает о таком заклинании...