Но на самом деле убедительная игра Жюстин объяснялась просто: она не притворялась.
Она просто не знала никакого заклинания, утоляющего собственную боль. Она чувствовала все.
_______
33 Шоппен - старинная французская мера объема жидких тел. 1 шоппен ≈ 480 мл.
Глава 7
Оковы сердца крепче камня стен.
Взвилась костром в душе любовь слепая.
О, Боги! Перед вами уповаю,
Не дайте сил разрушить этот плен.
Жюстин со стоном сползла со скамьи на земляной пол. Кожу на спине и ягодицах немилосердно жгло, точно огнем.
- Хорошо, что здесь нет зеркал, - пробормотала она, сосредотачиваясь для чтения заклинания. - Страшно представить, что я там бы увидела!..
Девушка выговорила исцеляющую формулу, повторив ее несколько раз. В точности, как ей когда-то говорил ее учитель. Эх, у него бы сработало лучше! Хотя боль и вправду чуть отступила. Да, совершенно не в той мере, в какой хотелось бы, но лучше, чем ничего. Среди прочих уроков, полученных ведьмой в свое время, был и такой: “Довольствуйся малым, если не можешь сделать большего!”
Жюстин и довольствовалась. Насчет шрамов она действительно не переживала: знала, что кожа заживет. На ней всегда все заживало легко, часто - вообще безо всяких заклинаний. Конечно, если для этого будет время… и если эти, с позволения сказать, “допросы” не будут повторяться каждый день. Если же будут… рано или поздно она скажет все, что требуется для Романо и Де Шабри. Плеть сломает ее, и костер станет мучительным избавлением. Ее последней болью.
- Нет, - прошептала Жюстин, живо представив себе эту сцену.
Как ее привязывают к закопченному столбу, врытому посредине Замковой площади, как палач… нет, это лучше и не представлять! Впрочем, может обойдется и без этого бесчестья. Она ведь уже не девица, ублюдок Лефевр постарался… Глаза Жюстин на мгновение вспыхнули яростью.
Жаль, что сына кузнеца нельзя повесить снова, еще раз!
Значит, в тот день палач останется без девушки на заклание. Просто сгребет кучу хвороста поближе к ее ногам и бросит туда горящий факел.
- Нет! - снова взмолилась Жюстин. - Я не хочу умирать! Только не так…
А Робер… Станет ли он смотреть, как огонь обнимет ее тело, останется ли вообще на Замковой площади после зачитывания обвинений? Да какая разница… Она - ведьма, он - кардинал и верховный инквизитор в Нарбонне. Он уже сжег несколько ведьм, подумаешь - будет на одну больше! Так что мольба о спасении к нему была, пожалуй, бессмысленна.
- Можешь даже не надеяться, - вздохнула девушка, устраиваясь прямо на полу, прислонясь к стене.
Холодный камень немного облегчал боль, все так же волнами разливавшуюся по спине.
А надеяться хотелось! Он ведь знает, что она помогает людям, он видел это! Пусть не молитвами, которых она никогда и не знала, но ведь помогает… За что католическая церковь с ней так обращается? Какую угрозу, какое противоречие в ней разглядела? Жюстин не понимала. Но как бы то ни было, наивно и глупо ждать помощи от кардинала этой церкви.
- Он видит в тебе врага. Врага всему, во что верит. Что ценит. Что считает главным в этом мире.
Именно так. А значит, без шансов.
Щеки Жюстин неожиданно вспыхнули алым. “А еще… Еще он видел тебя голой. Как там изъясняются знатные люди? Обнаженной”.
- Интересно, - у девушки даже дыхание сбилось от следующей мысли. - Понравилось ли ему увиденное?
Пожалуй… да нет, совершенно точно ей бы хотелось, чтобы понравилось. Жюстин знала, что красива, что привлекательна для многих мужчин. Но ни один из них не привлекает ее, вот в чем проблема!
- Не привлекал, - поправила она себя. - До недавнего времени.
Доминик… Какое хорошее у Робера имя. Хочется его произносить. Говорить ему это имя так, как никто раньше не говорил.
- Он - кардинал! - сердито напомнила себе Жюстин. - Враг. Вдобавок, он приносил обет безбрачия.
Но, пожалуй, когда она была обнаженная, он смотрел на нее не как человек, ограниченный какими-то обетами.
Она поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы Робер снова увидел ее без одежды. Или даже помог бы избавиться ей от этой лишней одежды. Почувствовать его руки на своих бедрах… В другой обстановке, конечно, в других обстоятельствах. По крайней мере, не в подвале Сен-Валери, без оков и плетки. Хотя… Подвал тоже неплох. Скамья вот есть…
Жюстин закусила губу, но затем - тряхнула головой, отгоняя эти странные, неожиданные мысли.
- О чем ты вообще думаешь, - проговорила она вслух. - Вспомни лучше о костре.
Но о костре не очень-то вспоминалось. Вот о Робере - другое дело! О Робере хотелось вспоминать. Как он посмотрел, как он сказал и даже - как он не сказал, промолчал и, быть может, лишь подумал… Жюстин отчаянно потерла виски. По всему выходило, что она… влюбилась, что ли? Какая-то нелепица! Когда успела?!