Робер захлопнул дверь, нимало не позаботившись о том, чтобы ее еще и запереть. Дураков, пожелавших обчистить келью кардинала, не нашлось бы во всей Нарбонне. Допустим, воров здесь не сжигали на кострах инквизиции. Но оказаться повешенным за кражу из кардинальской кельи - участь, совсем немногим лучшая. Да и то сказать: чем там поживиться? О том, что их кардинал весьма умерен, даже аскетичен, в Нарбонне знали все. Смешно сказать, в отличие от своего парижского коллеги, у Робера в Нарбонне даже не было своего дома. Жил в базилике, работал в базилике, трапезничал в базилике, вместе со всеми. Роскошью себя не окружал и не давал того же остальным. Специальных эдиктов на этот счет не существовало, но держать ответ под пронзительным взглядом льдисто-синих глаз кардинала, зачем, мол, тебе расшитый золотом камзол, когда не у каждого в Нарбонне сегодня на столе есть хлеб, могли лишь немногие. А в Сен-Валери таких не было вовсе.
Тело бедолаги Жака действительно висело под самым большим колоколом, немного качаясь в опутавших его вокруг шеи и под мышками веревках. Рыжая вихрастая голова завалилась набок, язык высунулся из приоткрытого рта, оттуда же маленьким ручейком стекала еще не высохшая струйка слюны, оставив мокрое пятнышко на простой холстяной рубахе. Еще одно пятно, сильно больше в размерах, расплывалось на штанах.
В причудливом свете раскачивающейся на цепочке лампадки, которую кардинал прихватил с собой, Жак отбрасывал пугающие тени, пляшущие на голых стенах звонницы и на блестящей меди колоколов. Всматриваясь в этот дьявольский танец, здесь, сейчас, можно было легко поверить в каких угодно демонов.
Кардинал поежился, чувствуя себя неуютно. Каково пришлось его провожатому, оставалось только догадываться.
- Место ему за оградой (8), - прошептал тот. - Грех-то какой!
- По-твоему, похоже, что парень сам повесился? - невесело усмехнулся Робер.
- Верно, так, Ваше Высокопреосвященство, - всхлипнул Морис. - Иначе кто бы осмелился…
- Убить этого мальчишку? Здесь, в храме? - изогнул бровь Робер. - Действительно, кто бы… Знаешь, да кто угодно! Может, ты?
Морис в ужасе попятился и замотал головой так быстро, что она, казалось, должна была спрыгнуть с плеч и закатиться в дальний угол. Кардинал понял, что переборщил.
- Ты вне подозрений, - успокаивающе проговорил он и в мыслях прибавил: “Нашелся душегуб, тоже мне! Сейчас еще на пол грохнется, ноги вон от страха фарандолу (9) отплясывают!”
- Сбегай лучше за Башельé, - вслух распорядился Робер.
- За господином префектом? - со свистом втянул воздух Морис. - Но ведь ночь…
Кардинал коротко кивнул, нимало не заботясь о крепком здоровом сне означенного господина.
- Разбуди его и сообщи, что за ним послал Его Высокопреосвященство. Мне он не откажет. Можешь и о висельнике сообщить, введи его, так сказать, в курс дела. Но, - Робер нахмурился, - больше никому ни слова об этом! Понял?
Морис испарился быстрее капель воды на разогретой жаровне. Верно, счел, что заявиться к префекту с протекцией кардиналовым именем будет вполне безопасно. А здесь, в колокольне, рядом с Его Высокопреосвященством и телом самоубийцы, да при таком свете, жутковато, как ни посмотри. Ох, как хотелось верить, что Жак повесился сам! В конце концов, не мог разве? Позавчера красавица Жюсти́н его на смех подняла, и все на улице про то знали, вот и повод!
Робер, понятно, про амурное фиаско сына кузнеца знать не знал. Он задумчиво оглядел помещение, выискивая следы борьбы. Ничего. Никаких, даже мало-мальских признаков сопротивления. Все выглядело так, будто бедолага сам себя опутал веревками. Криков никто бы за колокольным боем и не услышал, но следы - капли крови, вмятины и царапины на деревянных подпорках, да хоть что-нибудь, - должны же были остаться?!
Ничего.
“Пусть префект разбирается с этой загадкой, - досадливо поморщился Робер. - Работа-то по его части!”
Но кардиналом уже овладело противное ощущение, будто его одурачили, обманули так явно и бессовестно, что оставалось лишь бессильно сжимать и разжимать кулаки от злости. Чтобы он, человек выдающихся умственных способностей (а Робер, без сомнений, считал себя таковым) сам не разобрался, в чем тут дело?! Зная свою натуру, Его Высокопреосвященство прекрасно понимал: к вожделенному пергаменту он сегодня ночью уже не прикоснется, - пожалуй, есть занятие поинтересней.
Кардинал вообще-то любил загадки.
Слух о произошедшем с несчастным Жаком облетел Нарбонну быстрее ветра. Не то чтобы этот парень раньше был всем дорог или интересен, но обстоятельства сделали его таковым. Лишь на время, да и жаль, что только после гибели, но уж как есть.