Говорят, ни тела, ни его останков под этим камнем нет.
Глава 15
Робер открыл глаза и огляделся.
Келья. Своя, до боли знакомая келья.
Жюстин за импровизированной ширмой, сделанной из шкафа, что-то негромко напевала.
“Приснится же такое!” - кардинал потряс головой.
В ушах тут же зазвенело, точно его хватили по затылку дубиной, обмотанной тряпьем.
Чума! Чума в Нарбонне! Тоже приснилось или…
За перегородкой раздался кашель, хриплый и страшный. Жюстин снова запела. Теперь Робер разобрал, что это была за песня.
Заклинание.
То самое, что он уже слышал сегодня много раз.
Что ж… Не приснилось. Он посидел пару минут, собираясь с мыслями, и вышел к травнице, которая как раз провожала очередного страждущего. Исцеленного от черной смерти, возвращенного к жизни силой целительницы. Надолго ли? Про то ведомо только Богу… Но сегодня, сейчас, этот человек не умрет.
- Что со мной было?
- Потерял сознание, упал, ударился головой, - тщательно перечислила Жюстин, деловито загибая пальцы.
- Чума?
- Да, - девушка кивнула. - Я прочитала заклинание, сейчас ты здоров.
- А ты? - кардинал с тревогой вспомнил свой сон.
- Просто устала…
Жюстин то ли села, то ли упала на дубовый стул и принялась быстро, но мелко дышать. Точно собака, пробежавшая слишком много лье в жаркий день.
- Больше никакого колдовства! - категорично проговорил Робер. - Ты слишком много на себя возьмешь и тоже заболеешь.
Девушка пристально посмотрела на него. В ее серых глазах застыла тоска.
- Это уже произошло, Доминик, - тихо сказала она. - Прости. Мне осталось несколько дней, которые я потрачу на то, чтобы помочь еще кому-нибудь. Кому смогу…
- А потом? - Робер с ужасом понял, что его недавний сон становится страшной явью.
- Потом я умру, - спокойно сообщила Жюстин. - С этим ничего не сделаешь, поэтому хочу успеть как можно больше… Времени осталось мало, - сокрушенно прибавила она.
Кардинал замолчал. Обдумывая сказанное, молчал он долго: ведьма за это время успела исцелить еще троих посетителей. Затем он так же молча ушел за перегородку.
- Милый, я тебя обидела? - с тревогой спросила Жюстин, едва справляясь с желанием снова раскашляться.
Зараза в ее теле уже приступила к своему черному делу.
- Ну что ты, родная! Конечно нет! - с невыразимой нежностью в голосе ответил Робер. - Просто чувствую слабость… Наверное, последствия болезни.
- Приляг, - посоветовала Жюстин. - Я скоро приду.
Примерно через две четверти часа она заглянула за перегородку. Ее ноги подкосились, а из груди вырвался крик, сменившись протяжным кашлем.
- Нет!!!
Робер лежал на кровати, бездыханный и мертвенно бледный. Правая рука с глубоко разрезанным запястьем была опущена вниз, в большую глиняную миску. Та была полна темной крови, здесь было куда больше трех шоппенов. Даже если бы Жюстин не была травницей, целительницей, ведьмой, одного взгляда на кардинала хватило бы, чтобы понять: он мертв.
Рядом лежали окровавленный стилет, которым кардинал перерезал жилы, и записка. Дрожащими руками девушка взяла клочок тряпичной бумаги.
“Не дай моей крови пропасть напрасно! Прочти заклинание на крови, о котором рассказывала, когда спасала мальчика, и живи. Крови должно хватить… Люблю тебя!”
Подписано было - Доминик Робер, кардинал Нарбонны и окрестных земель.
Глава 16
В прекрасной Нарбонне, настоящей жемчужине Франции, среди мощеных булыжником улочек есть много красивых, теплых и светлых мест. Есть, например, дом семьи Дюруа, построенный в далеком двенадцатом столетии от Рождества Христова, сильно разрушенный в шестнадцатом и перестроенный в двадцатом. Сложенный из отменного каркассонского кирпича, он хранит в себе память нескольких эпох, бесчисленных событий и судеб… Есть неподалеку и базилика Сен-Валери. Ее стены местами покрыты мхом, переложены, да и называется она уже давно несколько иначе, но эта все та же базилика! Келья кардинала Нарбонны и окрестностей, расположенная в восточной башне, все так же открыта. В нее все так же не заходят ни туристы, ни священники, ни церковные служки. Им кажется, тень Доминика Робера до сих пор мелькает то у стола, где были сложены пергаментные свитки, то у кровати, на которой пять с половиной веков назад он отдал жизнь ради возлюбленной, целительницы Жюстин Фиори.