И что такого, интересно, заметил этот везунчик Де Шабри? Действительно, надо хорошенько во всем разобраться!
Разбирательство Робер начал с самого простого.
- Почему ты не одета? На тебе было платье - там, на площади.
- У меня забрали одежду, - смущенно опустив глаза, ответила узница. - Я была одета в платье. Люди епископа, когда меня привели сюда, его сорвали и отняли. Сказали, оно мне больше не понадобится… Ваши подручные не возражали, - помедлив секунду, добавила девушка.
Стражник стоял у двери, и даже не пытался изобразить безразличие. Конечно, он прислушивался к каждому слову. Чем же еще здесь заняться? И, конечно, ему это слово не понравилось.
- Ваше Высокопре…
Кардинал отмахнулся.
- Помолчи, Николя́.
- Мое имя Клод, Ваше Высокопреосвященство, - с поклоном ответил стражник.
“Вот те раз, - расстроено подумал Робер. - Стал забывать имена людей, кто трудится в базилике?”
Он всегда гордился своей способностью помнить все мелочи. Ну да ладно, потом разберемся…
Стало быть, Клод не возражал, что люди епископа оставили девушку без одежды? Кардинал хмыкнул. Еще бы, возражал! Жюстин была красива, без одежды - тем паче! Даже в такой обстановке и в таком виде (а может быть, особенно благодаря этому?) девушка с легкостью опережала в красоте всю местную знать женского пола. Простолюдинка!
Впрочем, это совершенно не оправдывало стражников. Робер коротко приказал:
- Клод, принеси сюда женской одежды и одеяло.
- Ваше Высокопреосвященство, - прозвучало в ответ растерянно. - Где же мне ее раздобыть?
Кардинал бросил скучающий взгляд на стражника, и тот понял, что ответил неправильно.
- Мне все равно, где ты ее найдешь, - все-таки счел необходимым дополнить взгляд словом Робер.
Он обернулся к Жюстин, недвусмысленно дав понять стражнику, что разговор об одежде окончен. Тот поклонился спине кардинала и вышел. У любого распоряжения Его Высокопреосвященства срок исполнения был “немедленно”, если Робер явно не указывал иное.
- Епископ Реннский считает тебя ведьмой, - без обиняков заявил девушке кардинал. - Твоя задача - доказать, что он ошибся.
“А моя - отличить истину от лжи”, - прибавил он мысленно.
- Епископ, - со странным выражением произнесла Жюстин, снова поднимая взгляд. - Тот, что вместе со своими прислужниками высек меня плетью и сломал запястья?
- Он хотел услышать признание.
Девушка горестно усмехнулась.
- Монсеньор, под пытками можно признаться в чем угодно…
- И ты призналась? - быстро спросил Робер.
Жюстин покачала головой.
- Я вытерпела, - тихо ответила она. - Было очень больно, но я думаю, костер вашей инквизиции - еще больнее. Да и не в чем мне признаваться, монсеньор. Ни словом, ни делом я не оскорбила Святой Престол.
- Огонь ждет лишь тех, кто упорствует в своей ереси, - напомнил кардинал. - Предположим, ты честна передо мной. Тогда почему Де Шабри считает тебя ведьмой?
В потухших глазах Жюстин внезапно вспыхнуло пламя.
- Он… он хотел меня. Потребовал, чтобы я отдалась, по своей воле. Предложил выбор: я с ним или я - здесь. Сперва здесь, а потом в огне, - уточняюще добавила пленница.
Опешивший Робер принялся мерить шагами камеру. Шагов получалось не очень много. Помещение было всего-то три туаза (21) в поперечнике. Вдобавок, ходить по нему беспрепятственно мешала массивная каменная скамья, стоявшая по центру. Вмурованные в ее основание чугунные кольца для оков не оставляли сомнений: эта мебель здесь не для удобства заключенных.
- Такое обвинение требует доказательств ничуть не меньших, чем слова епископа о твоем ведьмовстве…
Девушка кивнула, пламя во взгляде угасло.
- Он так и сказал. Мол, никто мне не поверит. Брехня какой-то девки, незамужней и безродной, против слова епископа католической церкви, - Жюстин горько вздохнула. - Ясное дело, Вы, монсеньор, будете на его стороне.
Кардинал решительно помотал головой.
- Я буду на стороне истины, какой бы она ни оказалась.
Девушка вскочила на ноги и подалась вперед.
- Если так, монсеньор, если священники и правда умеют читать в душах, то прошу вас, загляните в мою! Загляните и убедитесь, что я не лгу!
Поскольку затребованной одежды для Жюстин еще не принесли, Робер невольно засмотрелся отнюдь не на душу, и теперь с большим трудом отвел глаза и попытался успокоить мысли.
Это ему не очень-то удалось. Девушка поймала его взгляд, вспыхнула и снова забилась в угол, съежившись, прикрыв наготу руками. Кисти обеих рук действительно были синими и распухшими, чего Робер сперва не заметил.