- Простите, монсеньор, - пробормотала она.
- Прощения, возможно, следует просить мне, - негромко ответил Робер, все-таки совладав с минутной слабостью. - Ведьма ты или нет, но обращаться с тобой здесь будут уважительно.
- Значит, не будут пытать, стараясь вырвать признание?
Кардинал отрицательно покачал головой.
- Нет. Даю слово.
- Благодарю, Ваше Высокопреосвященство! - Жюстин покорно склонила голову. - Отдаю свою душу в Ваши руки. Верю Вам и надеюсь, что Вы увидите: я невиновна.
- Скажи лучше, есть ли надежда, что ты мне не лжешь? - пробормотал Робер, скорее себе, просто размышляя вслух.
Но Жюстин услышала, разобрала сказанное.
- Надежда есть всегда, монсеньор. Поэтому я вытерпела, когда епископ со своими подручными высекли меня плетью. Надежда есть всегда…
Робер неожиданно для себя подумал, что травница права. Надежда есть всегда, а иногда это - единственное, что остается человеку.
- Я пришлю цирюльника, пусть посмотрит твои руки.
- Не нужно, монсеньор. Эти кости быстро срастаются. А если меня ждет костер, то и руки ни к чему…
Кардинал хотел возразить, но тут в дверь постучали. Действительно, распоряжения кардинала, какими бы сложными или странными они ни были, исполнялись неукоснительно и так быстро, как это возможно. Груженый женской одеждой и одеялом стражник, быть может, и хотел бы просто бросить ношу на пол (а то и швырнуть в пленницу), но в присутствии Робера не посмел сделать ни первого, ни второго. Он со всем возможным почтением аккуратно сложил вещи в углу камеры, поклонился кардиналу и молча вышел.
- Спасибо, монсеньор, - тихо проговорила Жюстин.
Первым движением она хотела кинуться за одеждой, но вовремя сообразила: тогда кардинал снова увидит ее обнаженной.
- Позвольте мне одеться… тут холодно, - девушка доверчиво посмотрела на Робера.
Она уже не чувствовала пальцев на руках и ногах. В серых глазах Жюстин сейчас не было смешинок. Была просьба… или даже мольба. Кардинал встретился с ней взглядами, может быть, впервые с тех пор, как она попала в застенки Сен-Валери, и от неожиданности даже пошатнулся. Настолько честным, настолько чистым оказался этот взгляд!
- Со сломанными кистями одеваться будет непросто, - Робер с огромным трудом нашел в себе силы выбраться из этого омута. - Я не могу прислать на помощь женщину: в Сен-Валери их нет. Примешь помощь от мужчины?
Жюстин покраснела.
- Я справлюсь сама, монсеньор. Епископ оказался неумелым палачом. Ему удалось сломать только одну кость в левой руке. Правую лишь вывихнул, я уже ее вправила. Экая досада, верно? - добавила она с ехидцей, имея ввиду, конечно, не незначительность полученных увечий, а свою способность одеться без помощи посторонних, и тут же прикусила язык.
Очень неразумно дразнить человека, от которого буквально зависит, казнят тебя в огне или нет. Кардинал, впрочем, на издевку не отреагировал. Он кивнул даже с каким-то облегчением и стремительно развернулся к выходу.
- Я бы очень хотел, чтобы ты оказалась невиновной, - все-таки проговорил он напоследок, шагнув в дверной проем.
Жюстин, размышляя о том, что это сейчас было, осталась одна.
_______
14 Инкантация - здесь: заклинание, читаемое нараспев.
15 Наос - центральная часть христианского храма, где во время богослужения находятся пришедшие в храм молящиеся.
16 Средокрестие - в церковной архитектуре место пересечения главного нефа и трансепта, образующих в плане крест.
17 Деамбулаторий - обходная галерея вокруг алтарной части храма, образованная продолжением боковых нефов, смыкающихся за главным алтарем.
18 В переносном смысле: нисколько, ничуть, ни на копейку и т.п.
19 ¼ сухопутного лье ≈ 1111 м, здесь употреблено в переносном смысле: “недалеко”.
20 Merde - “Дерьмо!”, экспрессивное французское восклицание в устной речи. Сравн.: “Черт!”
21 Туаз - старинная французская мера длины. 1 туаз ≈ 2 м.
Глава 3
Я раньше видел этот чистый взгляд
На фресках храма в светлый час служенья.
Развейся, колдовское наважденье!
В чем пред тобой, о, Боже, виноват?!!
В свою келью Робер поднимался в полном смятении. Жюстин! Епископ! Жак в петле! Жюстин! Ведьма?! Но ее взгляд… такой открытый и честный! Такой невинный. Все, что кардинал смог прочесть по лицу девушки, убеждало: она в застенках Сен-Валери по какой-то чудовищной ошибке! Взгляд серых глаз, тот самый взгляд, казалось, преследовал его. Робер тряхнул головой, стараясь избавиться от этого наваждения, но ничего не вышло.