- Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen Tuum, adveniat regnum Tuum (27), - зачастил он, одной рукой творя кресты, а другой - отирая внезапно вспотевший лоб.
- Что там еще? - обессиленно спросил кардинал, подходя поближе.
Он всегда считал себя морально и физически крепким. Но сейчас почувствовал, как подкашиваются ноги, как в горле застрял не то очередной глоток здешнего ароматного воздуха, не то вскрик. Перед глазами все поплыло, закружилось, и кардинал тоже скорее упал, чем опустился на колени, следом за епископом. Его голос, показавшийся чужим, незнакомым, сухой и хриплый, подхватил:
- Et ne nos inducas in tentationem, sed libera nos a malo. Amen (28).
Он оторвал взгляд от пола. В углу, один рядом с другим, лежало три скелета. Судя по их размеру, они принадлежали детям. На костях не было ни единого остатка плоти, тем не менее, они выглядели совсем свежими, будто кожу и мышцы какая-то сила содрала с них буквально вчера. На самых крупных костях Робер разглядел какие-то символы и письмена, похожие на арамейские, но он был недостаточно сведущ в древних языках, чтобы определить наверняка. В пустых выскобленных глазницах лежало по маленькому зеленому камешку, быть может - изумруду. Рядом стояла глиняная чаша, и здесь тоже ошибки быть не могло: она также была наполнена кровью, до краев.
- Найду, - убежденно прошептал Робер.
Осознание происходящего медленно, но верно возвращалось к нему.
- Что? - рассеянно спросил епископ, прислонившись плечом к стене.
- Найду силы не погасить огня, - выдохнул кардинал. - Не важно. Вас это не касается. Я отвечал собственным мыслям.
Де Шабри понятливо кивнул.
- Видите, монсеньор? - устало проговорил он. - Вы все еще думаете, что это подстроил я?
Слабой рукой епископ обвел комнату.
- С чего Вы… - начал Робер, но Де Шабри не дал ему договорить.
- Это было несложно, монсеньор. Вы ведь торопились сюда, с обыском, для того, чтобы я или мои люди не подложили каких-нибудь улик.
Прозвучало не как вопрос.
- Я понимаю, монсеньор, Ваше недоверие, - продолжал епископ. - Ведьма представила дело так, будто я, несостоявшийся насильник, задумал отомстить и подвести под приговор невинную девушку. Но подумайте, - он взглянул Роберу прямо в глаза, и изумрудная зелень его взгляда встретилась с синим льдом кардинала. - Даже если б это было правдой, даже если б я интересовался женщинами в нарушение данных перед Богом обетов, это разве выглядит поводом? Отказала смазливая девчонка, эка невидаль! Каждый мужчина в жизни встречал отказы, и не раз. Стоит это того, чтобы мстить, да еще таким способом? Возможно ли было мне подготовить это все, - епископ мотнул головой, обводя комнату, - загодя?
Кардинал молча вздохнул. Ответы тут и не требовались.
- Будьте справедливы и беспристрастны, монсеньор, - тихо закончил Де Шабри. - Ведьмовскими ли чарами или же просто женскими уловками, не позволяйте ей затуманить Вам взор, задурить голову!
Губы Робера вытянулись в одну прямую линию. Нет уж, после всего увиденного, конечно, не позволит.
И причем здесь вообще ее красота?! Он ведь давал обет…
_______
22 Гален - древнеримский (греческого происхождения) медик, хирург и философ. Цельс - древнеримский ученый-энциклопедист и врач. Оба - крупнейшие ученые своего времени.
23 Исав - библейский персонаж, сын Исаака и Ревекки, старше своего близнеца Иакова, которому он продал свое первородство (старшинство) за чечевичную похлебку.
24 Тинктура - настойка лекарственного вещества или растительного сырья, содержащего такие вещества, на спирте или эфире.
25 Черная Смерть - под этим названием в средневековье подразумевали эпидемию чумы.
26 “Mon Dieu” - “Боже мой!”, экспрессивное французское восклицание в устной речи.
27 Отче наш Небесный! Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое (лат.)
28 И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Аминь (лат.)
Глава 4
Дай сил, Господь, мне духом не упасть...
Ты тяжкое послал мне испытанье.
С лицом Мадонны, Боже! Ведьма на закланье...
О, велика ты, чародейства власть!
К вечеру Нарбонну накрыл ливень. Не унылая морось, какая случается на севере Франции, скажем, в Пикардии, и идет дни напролет. И не теплый летний дождь, что бывает на самом берегу. Вот, казалось бы, что такое три-четыре лье для дождя?! Собрался, скрутился из облаков над Средиземноморьем, - так умой его все! Пусть бы эта часть прекрасной Франции заблестела под солнцем, точно бриллиант из короны Любезного Карла. Так, чтобы мирабель (29), которую утром кинутся собирать местные девчонки, отражала лучи нашей прекрасной звезды еще стократ ярче, чем тот бриллиант!