Кузнец понимающе кивнул.
- Дознание - горьким эхом повторил он. - Монсеньор, боюсь, у меня недостаточно знатный род, чтобы заинтересовать господина Башелье. Он будет действовать неспешно… весьма.
Кардинал с едва заметным раздражением пожал плечами.
- Что Вы хотите? - прямо спросил он. - Едва ли я смогу помочь префекту в этом деле.
Здесь Робер все-таки малость покривил душой. Он ведь и сам планировал если и не помочь, то поискать ответы, прояснить обстоятельства - хотя бы лично для себя. Так почему бы, когда все станет понятнее, не ввести в курс дела этого убитого горем отца? Робер никогда не полагал себя каким-то человеком “из высшего общества”, которому с простолюдином и парой слов перекинуться зазорно. Но сейчас у него есть дело поважнее! Бедолаге Жаку уже ничем не помочь, а вот спасти одну юную особу, разобравшись, ведьма она или все-таки нет, можно…
“Да в чем тут еще разбираться?! - немедленно отозвался внутренний голос “правильного” Робера. - Ты видел дьявольскую печать! Следы жертвоприношения! Человеческие останки, наконец! Пусть это лишь кости, здесь они неуместны, и появились они тут только с одной целью! Чернокнижие!”
Да-да, еретичка, сжечь ведьму, и плевать на ее молодость и красоту и на то, что она помогала жителям Нарбонны с их хворями, не стяжав себе взамен ни славы, ни богатства… Красота… Разве это - какое-то наваждение?! Разве могла Жюстин как-то околдовать кардинала?! Ведь ее красота заметна всякому, не только Роберу…
“Мне нет в этом дела до других, - признался себе кардинал. - Достаточно того, что я считаю ее красоту - неземной! Ее глаза, ее губы… Прекрати!”
Робер тряхнул головой, пытаясь избавиться от “наваждения”, но стало только хуже.
“Ты уже почти согрешил с ней в мыслях! - воскликнул внутренний голос. - Что теперь? Позволишь ведьме избежать наказания?!”
Нет…
Да!
“Да, если это в моей власти! Может, получится поселить Жюстин в монастыре кармелиток в Тулузе? Тамошняя настоятельница не откажет кардиналу и лишних вопросов задавать не будет. Жюстин станет отшельницей, начнет жить в постоянном затворе и молитве, на воде и хлебе… но жить! В конце концов, она своими травами и, возможно, ведьмовством спасала жизни, а не убивала!..”
- Вы можете сурово покарать убийцу моего сына, - вклинился в мысли кардинала голос визитера. - Эту богомерзкую тварь, что здесь жила! Чудовище в обличье человека, проклятую Фиори!
Кардинал опешил. Столько яростной ненависти прозвучало в этом ответе, что поневоле подумалось: а не рано ли был спрятан стилет?..
- Мсье Лефевр, - начал Робер, осторожно подбирая слова. - С чего Вы решили, что Жю… девица Фиори здесь каким-то образом замешана?
Вместо ответа кузнец протянул кардиналу клочок тряпичной бумаги со следами чернил. Робер осторожно развернул его и начал читать. Текст, писанный, судя по неровным буквам, в темноте или второпях, был вполне однозначен.
“Папа, если со мной что-то случится, знай, это сделала Жюстин, что живет через два дома вверх по улице! Она ведьма, и я узнал ее секрет!”
- Вот и стало все на свои места… - прошептал кардинал голосом, полным разочарования.
Действительно, столько свидетельств от разных людей! А Жюстин… верно и впрямь наслала какой-то морок, что ее невиновность казалась Роберу иногда вовсе неоспоримой. Водила его за нос, как мальчишку!
- Нашел в комнате Жака, - бесцветным голосом сообщил Лефевр. - Сегодня утром. Спешил, чтобы показать бумагу Вам.
Он потянулся за запиской, но кардинал проворно спрятал ее в широкий карман сутаны.
- Передам улику господину Башелье, - мрачно пояснил он. - Если все это правда, и Фиори - ведьма, то наказание не минует ее. Я сам поднесу факел к ее костру.
Кряжистое лицо кузнеца просияло.
- Благодарю, Ваше Высокопреосвященство! Покорнейше благодарю! - воскликнул он, падая на колени и пытаясь поцеловать кардиналу руку с перстнем.
Робер перекрестил его.
- Ступай с миром, сын мой, - ласково, но непреклонно посоветовал он Лефевру.
Кузнец не посмел ослушаться. Вскочив на ноги, он, пятясь и постоянно кланяясь, спиной вперед вышел из дома.
- Да, дела-а-а, - вздохнул кардинал, когда дверь за Лефевром закрылась. - Какой уж тут монастырь, какие кармелитки…
Что ж. Доказательств достаточно. Ведьму ждет костер. Лицо Робера стало жестким и суровым, будто он уже зачитывал приговор, стоя на Замковой площади.
Очень жаль. Но служение Богу превыше всего.
Робер развернулся и - снова, опять! - почувствовал оторопь в груди и слабость в ногах. Небеса, словно решив, что этим вечером на долю кардинала выпало не так уж много испытаний, послали ему еще одно. Зловещая сатанинская печать, начертанная в комнате, которую он так старательно прикрывал спиной от господина Лефевра, исчезла. Не потускнела, не размылась, а просто-напросто исчезла, будто ее никогда и не было.