Роберу очень захотелось выругаться, но он сдержался. Зачем сквернословить? Это ничего не поменяет, в конце концов. В Нарбонне объявилось колдовство и чернокнижие, и по меньшей мере одну ведьму уже поймали. Осталось выяснить, с кем она служит черные мессы. Ведь сама Жюстин сейчас в подвалах Сен-Валери, она не могла совершить колдовства и сокрыть начертанный пентакль. Или расстояние для таких - не помеха?! Нет, у нее должны быть сообщники! Знания о колдунах и чернокнижниках у Робера были расплывчатые, но расстояние должно иметь хоть какое-то значение, это логично, в конце-то концов! Значит, кто-то, живущий неподалеку, помогает ведьме. Кто?
Мысль о том, что придется делать, если ведьма начнет покрывать своих сообщников, кардинал старательно отогнал.
Расскажет.
Расскажет все и про всех! Есть способы заставить ее говорить… Инквизиция ими вполне располагает. Использовать их не хочется, но, как видно, выбора-то нет!
Робер решительно вышел из дома травницы и устремился к Сен-Валери. Ливень, который все еще обрушивал на город мириады мюи (31) воды, его уже совершенно не беспокоил. Оставив в стороне новый недостроенный собор, стоявший так уже, почитай, два с лишним столетия, огромный и величественный даже сейчас, в строительных лесах, кардинал свернул к уютной, привычной душе базилике Сен-Валери.
Улицы вечерней Нарбонны, сокрытые потоками воды, были безлюдны. Желающих в такую погоду высунуть нос из дому не было. Пожалуй, Робер мог считать себя единственным на весь город прохожим. Он шагал к базилике, не замечая, как вода сперва намочила, а потом и тщательно насквозь пропитала плащ и сутану. Она же проникла и в ботфорты, весело хлюпая там при каждом движении. Из всей обуви кардинал предпочитал именно ботфорты, за удобство и практичность. Он заказывал их у лучшего мастера, и не в Нарбонне, а аж в самой Тулузе. Теперь он был неприятно удивлен, что обувь оказалась вполне заурядной, дырявой и уж точно не стоившей уплаченных за нее денег.
Сейчас хорошо было бы устроиться у горящего очага, слушать треск ольховых поленьев и попивать отвар ромашки с веточкой шалфея или розмарина. Это разнотравье для заварки пользовалось в Нарбонне большой популярностью, опять-таки, стараниями Жюстин. Девушка честно говорила всем покупателям, что лечебного эффекта от такого настоя ждать не стоит, но вкус выходил интереснее, чем всем наскучившая мята, и за этим сбором часто стояла очередь желающих. Его цену в половину су за пригоршню сухой травы, мог позволить себе даже ремесленный люд, не говоря уж о знати. Самые хитрые (или самые наглые, что, в конце концов, одно и то же) покупатели лезли в мешок с травяным сбором сами, заверяя Жюстин, что ей не стоит себя утруждать, что они дескать своей рукой прекрасно наберут, сколько полагается. Девушка, чья узкая ладошка была в два, а то и в три раза меньше, чем лапищи иных охотников до вкусных травяных настоев, только печально улыбалась, но никогда не спорила: пусть их!.. Правда, и то сказать, ливр (32) творога у молочника, если его брала Жюстин, мог оказаться чуть ли не вдвое тяжелее, чем у предыдущего покупателя. Девушку в городе многие знали и любили. Ну а то, что показывали маленькие хитрости порой… так ведь это Франция! Причем, та ее часть, что выходит к Mare Nostrum, Средиземному морю. Пооботрешься с ушлыми генуэзцами, скрытными каталонцами и прочим народом, постоянно прибывающим на судах, станешь тут хитрецом!
Робер, кстати, заметил, что его запасы трав подошли к концу, и надо бы снова отрядить кого-нибудь к Жюстин… Вспомнив, что травница сейчас томится в застенках Сен-Валери, он стал мрачнее тучи, которая висела над городом и все никак не пустела. Об отваре ромашки придется забыть, по крайней мере - временно. А то и навсегда!..
Интересно, когда Жюстин казнят в огне, найдется ли в Нарбонне еще хоть один человек, сведущий в травах?
“Не “когда”, а “если”! Если казнят”, - умоляюще прошептал Роберу внутренний голос.
Не тот, прагматичный и до омерзения правильный, что недавно отрицал всякую возможность иного толкования фактов, кроме логически очевидного.
“Вдруг все-таки есть шанс, пусть маленький, пусть ничтожный, что она - не ведьма? Что это все - просто какое-то странное стечение обстоятельств и совпадений?! Что получится ее оправдать?“
“Едва ли получится”, - мрачно заключил Робер, обозревая пятью минутами позже у стен базилики немолодого полного мужчину, шумно отдувавшегося, держась одной рукой за кованые ворота. Усы его топорщились так воинственно, но неуместно на простом деревенском лице, что в другое время кардинал не сдержал бы улыбки. Но сейчас… Сейчас веселиться не хотелось. Мужчина еще рта не успел открыть, а Робер уже не сомневался: этот человек здесь по поводу Жюстин. И ничего хорошего ей этот визитер не привез.