Кардинал внимательно смотрел на девушку, вглядываясь в каждое движение, каждую черточку на лице. Но Жюстин уже стала прежней. Тихой, испуганной, придавленной грузом обстоятельств девчонкой.
- Вы вольны поступать, как сочтете нужным, монсеньор, - почти прошептала она.
Этот шепот резко контрастировал с яростным рыком, прозвучавшим минуту назад.
- Вы приняли правильное решение, - продолжила она. - Жаль, что Вам не удалось убедиться в моей невиновности. Все, что Вы перечислили, - кровь, пентак или как там оно зовется, - не мое, и я не знаю, откуда это там появилось. Я только возвращалась из Аржелье, меня не было дома больше недели. На обратной дороге я имела несчастье задержаться: решила собрать цветы календулы, раз уж все равно проезжала места, где они растут. И встретила Де Шабри… что было дальше, Вы знаете.
- Возможно, знаю, - Робер выделил голосом это сомнительное “возможно”. - Но ты явно говоришь мне не все. Дознание не окончено!
С этими словами кардинал вышел из камеры. Его все-таки еще ждал сенешаль… наверное. Уже поднимаясь по лестнице в свою келью, он сообразил, что именно вызвало сомнения в словах Жюстин. “Возвращалась из Аржелье”? Так ведь этот городок лежит севернее Нарбонны. А Де Шабри утверждал, что встретил травницу к югу от городских стен, у римского кладбища. Сам епископ ехал с той стороны, из Андорры. Это-то проверить легко!
“Кажется, девчонка все-таки водит меня за нос, - подумал Робер. - Ну что ж, плетку я оставил в камере… Возможно, она еще пригодится “.
Достопочтенный Дюруа не стал смиренно дожидаться кардинала под дверью кельи на манер епископа Реннского и уже давно зашел внутрь. Хотя, и то сказать, ждать-то ему пришлось куда дольше. Эти часы сенешаль провел, сидя на роберовом неудобном стуле, голодный, и был поэтому в отвратном расположении духа.
- Чем обязан визиту? - спросил Робер вместо приветствия.
Дюруа кивнул, не то здороваясь, не то оценив быстрый переход кардинала к делу.
- Мне стало известно, что Вы задержали целительницу травами, Жюстин Фиори. По обвинению в колдовстве и ереси, - сенешаль обвиняюще нацелил указательный палец в грудь кардиналу.
- Пока только в колдовстве, - уточнил Робер, ничуть не впечатленный таким напором.
- Она - не ведьма, - продолжил Дюруа. - На суде я буду свидетельствовать в ее защиту.
А вот теперь кардинал и впечатлился, и безмерно удивился. Безусловно, горожане любили Жюстин. Но едва ли кто-нибудь из них осмелился бы выступить на суде инквизиции. Да и если б нашлись такие храбрецы, Робер уверенно бы поместил сенешаля в самый конец их списка.
- Могу я узнать, чем вызвано заступничество лица столь высокого ранга? - произнес он после долгого молчания, во время которого изо всех сил пытался сам придумать хоть одну причину такого поведения Дюруа.
Причину эту найти никак не получалось. Жюстин что, своими травами спасла сенешаля от какой-то смертельной напасти? Но кардиналу ничего не было известно о какой-то болезни Дюруа! Может, он состоит с травницей в любовных отношениях? Тогда действия сенешаля не только бесполезны, но и опасны, для него самого. Ведь инквизиции тогда придется проверить самого Дюруа, не занимается ли тот чернокнижием.
- Вы, наверное, слышали, что моя дочь недавно родила? Роды были тяжелые. Если б не Жюстин, пришедшая на помощь, я потерял бы в тот день и дочь, и внучку. Так что я ей очень благодарен, - Дюруа сделал акцент на “очень”. - Понимаете?
- Первый раз слышу, что травами можно спасти кого-то в родах, - с непроницаемым лицом заметил Робер.
Сенешаль попался в эту ловушку.
- Жюстин действовала не травами! Она взяла Бернадетт за руку, вторую ладонь положила ей на лоб и загово…
Дюруа понял, что сболтнул лишнего и осекся на полуслове. Кардинал кивнул в такт собственным мыслям. Наконец-то перед ним стала вырисовываться правдивая картина происходящего.
- Итак, Жюстин какими-то заговорами и заклинаниями помогла Вашей дочери разродиться, - медленно подвел Робер итог. - Стало быть, она все-таки ведьма! Что ж…
- Никакой это не заговор! - попытался выкрутиться сенешаль. - Жюстин просто пела песни моей дочери, для поддержки духа.
- Ну да, конечно, - хмыкнул кардинал.
Дюруа понял, что сказанного не воротить.
- Именно так я и заявлю на суде! - решился он на отчаянный шаг.
Робер снова удивился поступкам и словам этого человека, второй раз за сегодня. Солгать суду инквизиции ради простой травницы? Может выйти себе дороже, и Дюруа это прекрасно знает. Но все равно готов рискнуть?
- Мне, кстати, эти песнопения никак не помогли! Я просил Жюстин сделать что-нибудь с больным зубом.
- И? - с интересом спросил кардинал. - Что с зубом?
- Все хорошо с зубом, - раздраженно отозвался сенешаль. - Он остался у цирюльника, и теперь с ним все просто замечательно.