Запела заклинание.
Инкантацию, как это называл когда-то ее учитель.
Нет, это определенно была не латынь. И не древнегреческий, и не арамейский, и вообще ни одно из наречий, на которых когда-либо говорили люди в этом мире.
Нет.
Но на этом языке, от сотворения мира и до наших дней, говорили деревья и травы в лесах. На нем пели реки, бегущие с горных вершин в долины, на нем вели свои неспешные беседы скалы и камни, на нем разговаривали горы, водившие дружбу с облаками, на нем, наверное, само Небо признавалось в любви Земле.
Робер мог поклясться, что видел, как под ладонями девушки разлилось голубоватое сияние, укрывшее на пару секунд эдаким мерцающим саваном лежащего мальчишку. Сенешаль, забыв дышать, стоял рядом и глядел во все глаза, хотя уже видел что-то похожее в день, когда его дочь давала начало новой жизни. Просто тогда он посчитал, что от волнения и переживаний ему померещилось всякое… Но вот теперь-то он мог быть уверен: это не было наваждением или игрой мятущегося сознания, из-за тревог и страхов вообразившего себе невесть что.
Все это видели!
Было ли это божественным чудом или проявлением сатанинских козней - неизвестно, но коснулось это всех.
Парнишка глубоко вздохнул и задышал, часто-часто, как дышат в жаркую пору собаки. Глаза его на мгновение открылись, он увидел Жюстин, по-прежнему стоявшую на коленях, улыбнулся ей окровавленными губами и провалился в глубокий сон.
- Он проспит не меньше двух суток, - проговорила девушка, поднимаясь на ноги и пошатываясь от усталости. На ее губах тоже показалась кровь, которую она быстро слизнула. - Мальчишка - сирота, я его знаю…
Один из стражников подтверждающе закивал.
- Верно, он батрачит у Габо́, там, скорее всего, и живет. Где-нибудь в хлеву, - он пожал плечами. - Странная семейка, доложу я вам! Шестеро ребятишек, и все такие оборванцы, а дом-то добротный! Поди учат детей милостыню выпрашивать на мосту, а то и воровать… - мужчина прикусил язык, сообразив, что разболтался сверх всякой меры, да еще и в присутствии кардинала!
А его мнения-то никто и не спрашивал!..
- Так вот, найдите кого-нибудь из этой семейки, - продолжила Жюстин, все еще нетвердо стоя на ногах. - Скажите, чтоб унесли мальчика домой. Скажите, что на рану надлежит класть примочку из отвара зверобоя и менять ее четырежды в день.
Жюстин поискала взглядом, кто бы мог передать все ее распоряжения, и неожиданно для себя самой выбрала для этого Робера.
- Еще скажите, что если у парнишки подымется жар, так бывает, тогда надо давать ему каждые два часа по ложке тертой ивовой коры. Покуда жар не уйдет, а краснота вокруг раны не уменьшится, - добавила она. - Передайте, прошу, монсеньор. Иначе моя жертва окажется напрасной.
На губах Жюстин снова проступила кровь, но она уже не обратила на это никакого внимания.
- И есть надежда, что мальчишка будет не только живой, но и здоровый? - удивился сенешаль, глядя на тело, которое прямо сейчас все еще не сильно отличалось от трупа.
- Надежда есть всегда, - тихо, но уверенно ответила Жюстин. - Что до этого парня… думаю, да. С ним все будет хорошо!
- Что ж, полагаю, - веско произнес кардинал Романо, - доказательств получено достаточно. Взять ведьму!
Он выпрямился, казалось, еще сильнее, и теперь своей осанкой напоминал какую-нибудь башню базилики Сен-Валери.
Западную. Самую мрачную из ее башен.
- Я обвиняю, женщина, тебя в черном колдовстве! По воле Господней, свершится правосудие! Если люди в Нарбонне достаточно расторопны, то костер для ведьмы запылает, самое позднее, завтра к полудню.
Робер вздохнул.
- Ваше Высокопреосвященство, факт ведьмовства устанавливается судом инквизиции или же признанием самой ведьмы. - Он вздохнул еще раз, мысленно прощаясь с постом второго человека в конгрегации, что планировали организовать в Римской курии. - Но суд еще не состоялся, а признания пока не прозвучало. До тех пор, как Вам, без сомнения, хорошо известно, вынесение приговора невозможно.
Романо нахмурился.
- У меня начало складываться впечатление, - неожиданно высоким, чуть ли не визгливым тоном ответил он, - будто Вас не очень интересует назначение в Рим.
- Напротив, очень интересует! - горячо возразил Робер. - Поэтому я ни на миг не посмею преступить наших законов, где под каждым стоит подпись Его Святейшества.
Великий Инквизитор еще пару секунд вглядывался в лицо кардинала, словно пытаясь прочесть его мысли, а затем, верно, совладав с мимолетной слабостью, коротко кивнул.
- Справедливо. Мы обязаны действовать, как предписывают наши законы. Надеюсь, долго ждать этого признания не придется. Мы, - он поискал глазами Де Шабри, - этому всячески поспособствуем. Что до суда… Предлагаю рассчитывать на чистосердечное признание ведьмы и ее раскаяние.