“Римская курия не издаст судебный приказ по этому делу, - сообразил Робер. - Романо, подзуживаемый епископом Реннским, отправит такое донесение в Рим, что никаких шансов созвать суд инквизиции не будет”.
Может, уже отправил.
Значит, имеет значение только признание ведьмы. Без суда. Суда, где кроме самого кардинала было бы еще несколько священников. Аббат Моррéль из Нимского монастыря, к примеру, всегда вдумчиво изучал такие дела и куда чаще принимал сторону защиты, а не обвинения. Кардинал пригласил бы Морреля, нашел бы еще несколько священников с острым умом и мягким сердцем. Подобрал бы свидетелей, того же старика-кожевника, что встретился здесь недавно им с Де Шабри…
- Кстати, монсеньор, помните господина Монблана? - неожиданно проговорил епископ, обращаясь к Роберу. - Старика, что искал здесь ремедиум для своей чахотки.
Кардинал недоуменно кивнул. Почему это оказалось вдруг “кстати”?!
- Как выяснилось, его мастерская - всего через три дома от постоялого двора, где я с моими людьми снимаем угол. Увы, она ночью сгорела. Бедняга Монблан часто работал там по ночам, - горестно добавил Де Шабри. - Помощь опоздала…
- О, нет! - воскликнула Жюстин, прислушиваясь, как оказалось, к разговору, и закрыла лицо руками.
Робер не изменился в лице. Ни единым мускулом не дал епископу понять, что очередной удар достиг цели.
Романо, не будучи в курсе вопроса, недовольно поморщился.
- Мирские дела обсудите после, на досуге. По ведьме - объявляю начало дознания под моим руководством. Мы добьемся истины!
Кардинал слегка поклонился.
- Почту за великую честь вести дознание с самим Великим Инквизитором.
Он сделал знак стражникам, и вся процессия двинулась обратно, в Сен-Валери.
С ведьмой.
С ведьмой, пойманной с поличным.
С ведьмой, которая одной ногой, считай, уже на костре.
Глава 6
Уймись, моя безумная душа.
Не страх виной, что сердце гулко бьется.
Судьба-злодейка надо мной смеется,
И от себя теперь не убежать.
Камера, в которую теперь поместили Жюстин, была расположена еще глубже в подвалах Сен-Валери, теперь казавшихся бесконечными. Если в прежнем помещении еще было окошко, под самым потолком, пусть маленькое и грязное, пусть забранное кованной решеткой, на которой собралась вековая грязь, но все-таки окошко, отдушина, хоть как-то связывающая с внешним миром, то здесь таких неслыханных удобств уже не водилось. Воздуха, пригодного для дыхания, тут было откровенно мало, так что любой дознаватель, если и спускался сюда, то торопился вернуться к миру как можно скорее. Четверти часа, проведенной в этой части подвала, хватало, чтобы обзавестись головной болью до конца дня.
О комфорте узников, понятно, никто не заботился. Но кардинал понимал: если здесь даже дышать непросто, то уж махать плетью, выбивая признание, и подавно не с руки. А значит, пытки на каменной скамье с вмурованными в нее кандалами, стоящей по центру камеры, долго длиться не будут. Еще и пара факелов, освещавших эти застенки… Робер пожалел, что не зажег целую дюжину, чтобы воздуха осталось еще меньше! Сейчас для Жюстин так безопаснее: мигрень - далеко не самое страшное, что ей грозит. Вдобавок, кто их знает, этих ведьм! Может, таким воздух вообще не нужен…
Добиваться признания у нее Робер уже не хотел, никаким способом. Как только Жюстин в присутствии Великого Инквизитора согласится с тем, что занималась чернокнижием, в тот же день отправится на костер. С признанием и суд-то не понадобится, а значит, и свидетелей защиты не услышат. Романо же пожелал присутствовать на всех допросах, небось и епископа с собой прихватит. И рано или поздно, они просто выбьют признание из Жюстин. В том же, что девушка - ведьма, сомнений не оставалось. Невозможно более ясно это продемонстрировать, чем уже было сделано. Весь вопрос теперь заключался лишь в том, сколько она продержится.
- Зачем ты это сделала? - устало спросил Робер при первом же визите, что совершил на утро следующего дня.
Конечно, когда Великий Инквизитор не присутствовал. Строго говоря, кардинал мог приходить к пленнице когда угодно и беседовать о чем угодно. Базилика Сен-Валери, в конце концов, была его “землей”. Но допросами это считаться не могло: руководство этой частью дознания взял на себя Романо, и кардинал вынужден был подчиниться.
Жюстин подняла на него удивленный взгляд.
- Неужели Его Высокопреосвященство предпочел бы, чтобы мальчишка умер? Я была для него единственным шансом остаться в живых. А ему всего шесть, монсеньор… Вы же сами видели: если бы не я…
- Если бы не ты, - проворчал Робер, - он бы уже пребывал в раю.
- Или нет, - пожала плечами девушка.