Кардинал, пожалуй, в первый раз за всю жизнь ощутил, что его религия оказалась… нет, не плохой и даже не неправильной, а неполной, однобокой.
“Надо было лучше слушать наставников, - подумал он. - Наверняка они говорили об этом!”
Но червь сомнений уже поселился в его душе. Может, и говорили… Но интересно, что бы они заговорили, встреться им вот такая девушка, как Жюстин?..
- О, если бы мы… узнали друг друга раньше, - вздохнула она, нежно касаясь его груди кончиками пальцев. - Если б ты смог еще тогда сложить свои обеты и просто жить! Уйти со мной… Не от веры! От церкви! Зачем мы повстречались лишь сейчас?!
Жюстин быстро перекинула ногу через Робера и села ему на грудь.
“Если это - не врата в вечное блаженство, то что это?!” - мысленно воскликнул тот, не отрывая глаз от открывшегося его взору.
- Пошел бы? - девушка приблизила свое лицо к лицу кардинала. – Я показала бы тебе жизнь! Первому человеку, которому я захотела бы ее показать… Первому мужчине.
Вместо ответа Робер положил руки ей на бедра и прикоснулся к ним губами. Сначала - легко, еле заметно, затем - сильнее, выше. Жюстин откинулась назад и застонала. Он завел ладони ей за спину, обхватил ягодицы и уверенными движениями потребовал придвинуться так, чтобы губами можно было доставать не только до внутренней поверхности бедер. Она, мечтательно закрыв глаза, подчинилась…
Так миновало еще полчаса. Может, и больше: никаких хронометров здесь, понятно, не было.
Не требовались.
- Завтра вы снова будете меня пороть? - неожиданно спросила Жюстин, вытягиваясь возле кардинала, словно кошка.
Робер помрачнел. Он уже успел переместиться на крыльях грез куда-то, где вообще не было инквизиции и ее костров, где не существовало грехов и наказаний за них, и были только он и эта девушка… и теперь с болезненным стоном возвращался обратно, в реальный мир.
- Романо снова явится на дознание, - с сожалением признался он. - Значит, видимо, да. Ты не должна признавать вину! Как только скажешь, что ты - ведьма, на следующий день окажешься на костре. Вытерпи. Прошу. Я найду выход, просто мне нужно время…
Робер чуть не плакал. Он ощутил острую жалость к Жюстин. Пожалуй, даже не только к ней одной, а вообще ко всем людям, что получили в подвалах Сен-Валери клеймо еретика, врага церкви, и вышли отсюда только, чтобы быть заживо сожженными на Замковой площади.
“Люди!.. Боже, куда я смотрел? Это были люди! Живые, когда-то они радовались жизни, дышали полной грудью, глядели на мир широко распахнутыми глазами… Какую опасность они несли для Рима?! Господи, почему ты не остановил меня? Почему не дал знак, что я творю что-то чудовищное? Почему, наконец, не послал простого ночного грабителя где-нибудь на улицах Нарбонны, чтобы он кинжалом оборвал мою жизнь, чтобы все те жизни, сгубленные на костре, остались нетронуты?!“
Небеса молчали.
В чем была вина этих еретиков? Он даже не помнил. Вроде бы, кто-то из них вообще отрицал существование Бога. Кто-то - сомневался, что католическая церковь - подходящий посредник для общения человека со Всевышним. Были и те, кто вредил людям, без сомнения, вспомнить того же пекаря с ядом в буханках хлеба. Да, такой, пожалуй, заслужил смерть в огне. А другие?
Небеса все еще молчали. Может, оттого, что из подвала Сен-Валери их было не видно… Зато рядом пошевелилась Жюстин, кутаясь в одежду, и Робер понял.
Вот он, знак. Яснее ясного!
- Больше я никому не позволю причинить тебе боль, - тихо произнес он. - Ни Романо, ни Де Шабри, никому!
- Позволишь, - покачала головой Жюстин. - И сам еще причинишь…
- Я…
- Послушай, - девушка положила теплую узкую ладошку ему на губы. - Пока ты не придумал что-нибудь, у нас нет другого выхода. Ты хочешь, чтобы плеть завтра оказалась в руках Де Шабри?
- Нет, - признал очевидное кардинал.
- Значит, тебе придется набраться мужества и сделать это со мной снова, - пожала плечами Жюстин. - Заклинаний унять собственную боль не существует, но кое-что может получиться и без… - девушка на миг запнулась, - без колдовства. Принеси бумагу и чернила, запишешь, какие потребуются травы и как сделать из них вытяжку. Она потребуется мне к утру.
- И ты перестанешь чувствовать боль? - радостно встрепенулся Робер.
Жюстин грустно улыбнулась.
- Лишь немного. Но и это лучше, чем ничего. Надо довольствоваться малым! И намажь мне снова спину, пожалуйста. Ей еще достанется завтра… хорошо, хоть от твоей руки. Ненавижу Де Шабри, - вырвалось у нее. - Не хочу давать мерзавцу повода даже для такой маленькой радости!