Де Шабри сперва недовольно насупился, но вдруг его лицо просияло.
- Позвольте предложить, монсеньоры! - звонко проговорил он. - Велите надеть на нее плотный колпак, скрывающий лицо. И народ не увидит следов кардинальского гнева!
Романо задумался: идея епископа ему понравилась.
- Оставьте только прорези для глаз, - добавил тот, чуток поразмыслив. - Чтобы эта поганая ведьма видела свою судьбу до самого конца.
- Согласен, - Великий Инквизитор кивнул. - Вдобавок, мне говорили, что эта ведьма снискала у жителей Нарбонны приязнь и уважение!
- Несомненно, обманом и хитростью, монсеньор, - ввернул Робер.
- Несомненно, - согласился Романо. - Однако, всем на площади будет спокойнее, если ее лица не увидят.
На том и порешили. Романо и Де Шабри отбыли, а кардинал принялся отдавать распоряжения насчет завтрашней казни. За этим его и застал сенешаль, спешно прибывший в базилику.
- Жюстин Фиори нельзя казнить, - без обиняков заявил он Роберу, как только отдышался после подъема по винтовой лестнице. - Я не поставлю свою подпись на приговоре!
- Поставите, любезный Дюруа, - убежденно возразил кардинал, делая какие-то пометки на листе бумаги. - Еще как поставите! Или, - он многозначительно помолчал минуту, - Вы хотите, чтобы в Риме узнали, как Вы защищаете эту ведьму? Может, инквизиции надлежит заинтересоваться и Вашей скромной персоной?
Сенешаль помрачнел, но все-таки не отступился.
- Хватит ли у католической церкви инквизиции заинтересоваться всей Нарбонной? Почти каждый житель найдет пару слов в защиту Жюстин!
- Да что Вам в этой ведьме?! - не выдержав, вспылил кардинал. - Свет на ней клином сошелся, что ли?! Я помню, она помогла разродиться вашей дочери. И что с того? Она после этого не перестала быть ведьмой!
Дюруа вздохнул.
- Я могу рассчитывать, что все, сказанное мной, будет сохранено в тайне? Как на исповеди?
- Разумеется, - с непроницаемым лицом заверил его Робер, про себя подумав, что слишком много что-то в последнее время развелось исповедующихся.
- Когда Жюстин пыталась вылечить мне зуб песн… ладно, заклинаниями, - Дюруа вовремя вспомнил, что на исповеди полагается говорить только правду, - она взяла с меня слово, что я сохраню ее тайну.
Кардинал, не сдержавшись, рассмеялся.
- Отлично у Вас получилось, Дюруа, выполнить обещание!
- Так ведь это уже не тайна, - парировал сенешаль. - Ваши люди уже готовят костер! Так вот, травница взяла с меня слово. И предупредила, что навела какие-то заклятья: если ей станет из-за меня плохо, то и мне тоже не поздоровится. А если она умрет, то и я отправлюсь следом на тот свет.
Робер снова усмехнулся.
- Какая она, оказывается, у нас добрая волшебница!
- Чтобы я хранил ее тайну!
Кардинал кивнул.
- Я понял. Теперь Вы боитесь, что, после казни просто не проснетесь следующим утром, да? Сейчас я Вас успокою, заодно и злонамеренный заговор сниму.
- А Вы умеете? - опешил Дюруа. - Нет, я конечно не сомневаюсь во всесильной католической церкви, но…
- Этот - умею, - заверил его Робер, потирая озябшие кисти рук. - Все просто, Дюруа: нет таких чар и такого заговора.
Сенешаль недоверчиво посмотрел на кардинала.
- Откуда такая уверенность?
- Вы сегодня чувствовали что-нибудь… неприятное? - вопросом на вопрос ответил Робер. - Сегодня ведьма проходила процедуру дознания, - пояснил он в ответ на непонимающий взгляд Дюруа. - Очень непростая процедура, скажу Вам... Живого места на ее спине не осталось. И что, Вы тоже испытали что-то подобное?
- Нет, но…
- А если нет, - перебил сенешаля Робер, - то нет и причин считать, что Вы испытаете то, что ждет это бесовское отродье завтра.
- Я…
- Если хотите облегчить последние минуты ведьмы, - сжалился кардинал, - то прикажите палачу полить хворост. Ведьма задохнется в дыму раньше, чем почувствует боль от огня.
Сенешаль даже попятился.
- Вы - страшный человек, Робер. Такое “милосердие”...
- Для врагов церкви у меня его нет, - отрезал кардинал.
Во взгляде Дюруа столь явственно читалось “Чудовище!”, что Робер сперва возмутился. Но в следующую секунду успокоился, даже согласно кивнул.
Пусть так.
Пусть все понимают, что в этой земле не будет места ереси.
- А я-то думал, что ошибся в вас, Дюруа, - заметил кардинал негромко. - Когда Вы начали защищать Жюстин, я решил, что Вы все-таки человек с большим сердцем, что Вам стало жаль бедную девушку… А оказывается, Вы просто дрожите за свою драгоценную шкуру!
- Мне страшно за себя, - спокойно подтвердил этот очевидный факт Дюруа. - Но мне действительно жаль Жюстин. Она помогала людям. Она помогла мне. Благодаря ей живы моя дочь и внучка!
- Жюстин - ведьма! - жестко проговорил Робер. - Она получит все, что ей причитается за ересь и колдовство. Доброй ночи, Дюруа!