Романо профессионально добавил в голос ровно столько отеческой теплоты, сколько потребовалось, чтобы простой люд его послушался. Толпа на Замковой площади стала редеть, обманчиво-медленно растекаясь по окрестным улицам, втягиваясь в дома и переулки. Ушли, тепло попрощавшись друг с другом Романо и Де Шабри. Почти бегом покинул площадь сенешаль, все еще до конца не веря, что ведьму сожгли, а он - вот он, жив-здоров! Верно, ее заклятье и впрямь было несуществующим! Так, всего лишь хитрая уловка, на какую способны не только ведьмы, а и вообще почти все женщины этого мира. Уловка, которая, вдобавок, ничем ведьме не помогла.
Могильщики унесли сгоревшие останки. Хоронить их там, где покоятся благочестивые католики, разумеется, нельзя. Такие обычно сбрасывают с обрыва в глубокий ров, что в паре лье от западных ворот Нарбонны. Дождь и ветер, а то и дикие животные закончат эту погребальную церемонию, и о ведьме скоро забудут.
Наконец, на площади остался только кардинал. С отсутствующим взглядом, он стоял возле догоревшего, уже даже остывшего костра и смотрел в точку, где еще недавно плясали языки пламени.
Еще один еретик стал серым пеплом, бездушной золой. Все повторяется… и это повторилось. Сколько их всего было, тех отступников, за все время его служения?.. Робер не смог бы назвать этого числа. Ереси на земле стало меньше, да… Но почему тогда в груди такая пустота? Ладонь, еще недавно державшая факел, теперь сжималась в бессильном кулаке. Кардинал закрыл руками лицо, на котором пепел костра, разносимый поднявшимся ветром, смешался со слезами. Инквизитор не должен проливать слез! Но отчего же в горле стоит ком, мешающий вдохнуть?
Он помнил! Помнил все. Как впервые утонул в омуте ее серых глаз, как прикоснулся к ее израненной плетью спине, как держал ее потом в объятьях и чувствовал ее тепло, слышал биение ее сердца, вдыхал волшебный запах ее волос…
Грех! Все это - грех. Но разве не грех - сжечь живое сердце лишь за то, что оно билось слишком ярко?
Робер стоял на Замковой площади один, совсем один, и беззвучно шевелил губами. Читал ли он молитву? Звал ли небеса в поддержку? Просил ли прощения у этой ведьмы, осознав, наконец, что сейчас совершилось?
Про то ведал только Бог и еще сам кардинал.
_______
35 Аминь (лат.)
36 От латинского aequum (справедливый), aequitas (чувство справедливости, правильное состояние вещей).
Глава 10
Робер почувствовал, как его схватили за рукав, и сфокусировал взгляд на вихрастом мальчишке лет шести. Паренек был одет опрятно, но не по размеру: верно, донашивал чьи-то вещи. Кардинал покопался в мыслях и, к своему стыду, обнаружил, что не знает имени этого мальчика.
- Как тебя зовут, дружок? - проговорил он насколько возможно мягко.
- Кристоф, монсеньор. Пойдемте! - мальчишка снова потянул кардинала за рукав сутаны.
Робер так удивился, что забыл отнять рукав.
- Куда? Зачем? - спросил он только.
- К господину Дюруа! Он ве… просил явиться, как можно быстрее.
- Ну, если ему так надо, - возмущенно начал кардинал, но тут же осекся. - Сенешаль передал что-то еще?
- Да, монсеньор, - Кристоф покрутил вихрастой головой, освежая память. - Слово в слово: я прочел и все сделал.
Робер мигом стал серьезным и собранным.
- Вот как? Что ж, иду. В капитолий?
- Нет, монсеньор. Сенешаль ждет Вас в своем доме на улице Марсо́. Я провожу! Всего за два су!
Кристоф рванулся вперед, и уже Роберу пришлось хватать мальчишку за одежду.
- Постой. Я знаю, куда идти, - кардинал не лукавил.
Адрес второго дома Дюруа, тайного дома, который был известен лишь немногим в Нарбонне, хранился в его памяти, как и тысячи других полезных сведений. Ну, может, и не очень тайного, раз любой нарбоннский мальчишка готов туда проводить всего за два су…
- А вот тебе там точно делать нечего! Держи свои пять су, - Робер извлек из кармана монетку.
- Монсеньор, вы, верно, запамятовали, я просил всего два, - запротестовал мальчишка, но разгоревшиеся при виде денег глаза выдали его.
Целых пять су! С эдаким богатством он станет знаменитым на всей улице! Да что там… Во всем квартале!
- Я помню, - улыбнулся кардинал. - Держи еще пять, за честность. И беги домой. Будешь шпионить за мной до дома сенешаля - накажу! Ты же знаешь, кто я такой?
Робер сдвинул брови, стараясь выглядеть сурово.
- Знаю, - охотно сообщил Кристоф. - Вы, монсеньор, кардинал! Хотя мсье Габо говорит, что Вы - напыщенный индюк, - с детской непосредственностью добавил он. - Но мне кажется, Вы не такой!
- Ну, спасибо на добром слове, - рассмеялся Робер. - Передай мсье Габо… а впрочем, ничего не передавай. Индюк - так индюк… Но за мной к сенешалю все равно не ходи, понял?