Вдруг он осекся. Сенешаль, держа шпагу острием вперед, сделал несколько шагов вперед и совершенно неожиданно оказался практически рядом с Де Шабри.
Шпагой уж точно достать.
- Единственная глупая овца здесь, - улыбаясь, произнес достопочтимый мэтр Дюруа, - это ты.
Великолепно отточенное острие вонзилось в живот Де Шабри. Сенешаль еще и провернул клинок, для надежности.
Чтобы наверняка.
Он выдернул шпагу рывком, проворно перехватил и снова ударил епископа в корпус, уже выше. И еще раз. И еще.
- Я полагаю, его защитные чары развеялись, - решил Робер, беспрепятственно подходя к Де Шабри.
Сжав стилет в руке, он вонзил его прямо в грудь лжеепископа. Лезвие скользнуло вдоль ребра и вошло прямо в сердце. От такой раны человек погибает сразу… но только если это обычный человек!
Де Шабри еще жил. Стонал от боли, пускал кровавые пузыри, лопавшиеся на губах с алыми брызгами, но жил.
Кардинал довольно кивнул. Ему понравилось и то, что враг так отчаянно цепляется за жизнь, и то, что эти попытки удержать ее будут тщетными. Мигом отступив от всех христианских норм морали, сейчас Робер желал только одного. Чтобы Де Шабри перед лицом неминуемой смерти было действительно больно… и по-настоящему страшно. Чтобы он до самого конца чувствовал, как жизнь утекает из него с каждой каплей крови, с каждым вздохом! Чтобы он понимал это, как и то, что уже ничего не в силах изменить, ни молитвами, ни заклинаниями, ни воззваниями к сатане или кто там у него в покровителях…
Да, без сомнений, кардиналу понравилось наблюдать за агонией врага… Впрочем, еще один штрих, последний удар, coup de grace (38), не помешает!
Робер приблизил губы к уху лжеепископа и жарко прошептал:
- Перед тем, как ты провалишься в преисподнюю, тварь, хочу, чтобы ты узнал. Жюстин жива!
Угольно-черные глаза Де Шабри открылись так широко, как это вообще возможно. Еще пару секунд он удивленно смотрел на кардинала, а затем, так и не произнеся ни звука, упал. Пальцы пару раз царапнули по полу, оставив несколько неглубоких борозд на дорогом дереве, и все затихло.
- Пожалуй, сдох, - хмыкнул Робер.
- Что Вы ему шептали про Жюстин? - сенешаль продемонстрировал на редкость острый слух. - Она жива? Каким образом?!
Кардинал грустно вздохнул.
- Я солгал. Просто хотел отравить мерзавцу последние минуты жизни.
- Жаль - коротко резюмировал Дюруа.
- Да.
В зале повисло тягостное молчание.
- Думаю, для верности падаль стоит сжечь, - наконец, прервал тишину Робер. - Я пришлю людей, они все сделают.
- Сожгите, - безразлично отозвался сенешаль. - Досадно, что не заживо. Из-за него в костре погибла Жюстин. Этого я никогда не прощу ни ему, ни кардиналу Романо, ни Вам - никому. То, что я сделал, - Дюруа брезгливо обтер клинок об одежду убитого, - это месть за эту девушку. Светлую, красивую и добрую… Такие - большая редкость в нашем мире! А вы ее, - сенешаль неподдельно горько вздохнул, - убили. Именно убили, тут другого слова не подобрать.
- Но Де Шабри подчинил мою волю себе, Вы же слышали! - запротестовал кардинал. - Мне тоже тяжело это осознавать! Мне будет очень не хватать Жюстин…
- Это неважно, - поморщился сенешаль. - Ваши переживания меня не трогают. Лучше Вам покинуть Нарбонну, Ваше Высокопреосвященство, и сделать это как можно скорее. Люди Вам здесь уже не рады… Я, - Дюруа сделал ударение на этом слове, - Вам здесь не рад. Не знаю, кто победит в противостоянии, церковь или светская власть, но… Вам нужно это противостояние? Святому Престолу это нужно? Если Вас не будет в городе - всем станет лучше. Подумайте об этом, монсеньор, и примите верное решение.
Мужчины замолчали, думая каждый о своем.
- А Вы, оказывается, кровожадны, - словно невзначай заметил вдруг кардинал. - Де Шабри было бы достаточно и одного удара вашей шпаги.
Сенешаль пожал плечами.
- Это не было приступом ярости. Я себя контролировал! Просто не хотелось останавливаться. Кстати, из Вашего письма я так и не понял, почему Вам не удастся убить Де Шабри, а мне это будет несложно.
Робер улыбнулся. Пожалуй, этот секрет можно и выдать… Вдобавок, Дюруа наверняка и сам сообразит, только попозже.
- Когда Вы проболтались, что Жюстин пыталась облегчить Вам зубную боль ведьмовством и не преуспела, я задумался. А бывают ли люди, на которых вообще никакое колдовство не действует? Просто, в силу какой-то их природы… Проще всего было спросить саму ве… травницу. Она сказала, что верно, это случается. Я и решил, что Вы, пожалуй, будете из таких. А значит, легко справитесь с Де Шабри, как… ну, как обычный человек с обычным человеком. Телом-то он ничего особенного не представлял, - кардинал кивнул в сторону трупа лжеепископа, так и лежавшего чуть поодаль в луже собственной крови, уже потемневшей и подернутой пленкой. - И угадал!
- А если б Вы ошиблись? - возмущенно завопил Дюруа.