А то обманывать и дурачить он тоже был мастак…
- Точно, - проворчал Робер, досадуя, что этот мерзавец даже после смерти привлекает к себе внимание, требует столько говорить о себе, размышлять и беспокоиться.
- Отлично! - Жюстин с облегчением улыбнулась. - Лучшего подарка для возлюбленной, чем смерть врага, и не придумаешь.
Свечи в массивном бронзовом трикирии догорели еще ночью, расползшись по столу бесформенной восковой кляксой, но наступившая тогда темнота никому не помешала. Сейчас же келья была залита нежно-розовыми лучами восходящего солнца. В их свете бархатная кожа девушки, казалось, светилась изнутри. Робер нежно провел ладонью по ее груди, задержав руку там, где больше всего хотелось.
- Что же мы будем делать теперь? - проговорила она задумчиво, снова целуя Робера.
Жюстин не стала расспрашивать кардинала о том, уместно ли сказала “мы” вместо “я”. Это было понятно и так. Но все-таки… Кардинал…
- Жить, - лаконично ответил тот.
- Где? Как? Так много вопросов… Точно не в Нарбонне, - уверенно ответил Робер. - Скорее всего, вообще не в тех землях, что католическая церковь считает подвластными ей. Где-нибудь на востоке… Не знаю, - он пожал плечами. - Зато знаю ответ на второй вопрос. Как? Вместе. По-моему сейчас только это имеет значение.
- Вместе, - повторила это слово Жюстин, пробуя его на вкус.
Ей понравилось.
Вместе. Вдвоем. Или… Робер так и не принес ей оборотных трав в тот день, когда они впервые… В общем-то, еще не поздно, прошло-то всего две ночи.
Или три. Даже если она сбилась со счета, для принятия задуманного средства это было неважно. Но Жюстин вдруг поняла, что не станет готовить этот декокт.
Не хочет.
- Будь что будет, - прошептала она одними губами. - И будет хорошо!
Робер тем временем поднялся с кровати.
- Не уверен, что имею право надевать это, - пробормотал он, увидев брошенную в углу скомканную кардинальскую мантию, - но она еще пригодится.
Он повернулся к Жюстин.
- Пойду отдам последние распоряжения и зайду к префекту. Пусть прекращает расследование смерти Жака Лефевра. Его повесила ведьма, которую вчера казнили. Нечего расследовать, - бывший кардинал демонстративно развел руками. - Не думаю, что он далеко продвинулся… Если вообще хоть что-то сделал.
- Кстати, все хотела тебя спросить, - Жюстин тоже поднялась с постели, но, в отличие от Робера, одеваться не стала.
Тот с большим усилием поднял взгляд выше, чтобы посмотреть в любимые серые глаза.
- Женщина, которую вы… - травница замялась, но все-таки нашла в себе силы назвать это как есть, - казнили вместо меня, точно была преступницей?
Признаться честно, эта часть плана Робера нравилась ей меньше всего. Когда Жюстин просила спасти ее от ужасной смерти, она имела ввиду побег или что-то похожее. Но бывший кардинал убедил ее, что проблемы на этом не закончатся. Убежать от светской власти из Нарбонны - не так уж сложно. Убежать от инквизиции - намного труднее. Убежать же от такого могущественного врага, как Де Шабри, - задача невыполнимая. Нет, ведьма Жюстин Фиори должна умереть для всего мира, для всех и каждого… почти для всех.
- Эта женщина, ткачиха с улицы Тюрго́, была не просто преступницей, - успокоил ведьму Робер. - Это - детоубийца. Конечно, по решению светского суда ее ждала всего лишь петля, но… - мужчина пожал плечами.
- Да, разница небольшая, - кивнула Жюстин, успокаиваясь. - Но все же есть…
- Я сказал Дюруа, пусть распорядится, чтобы палач взял влажный хворост, - вздохнул бывший кардинал. - Тогда бы преступница просто задохнулась в дыму. Не знаю, как он меня слушал… но вместо воды хворост был в масле.
Жюстин цинично усмехнулась.
- Ну, стало быть, распоряжение выполнено.
Кардинал воззрился на нее с удивлением.
- Хворост был влажным, - пояснила девушка, все еще хихикая. - Только не от воды.
Робер вспомнил, что у его возлюбленной вообще особое отношение к детям. Она кинулась спасать ребенка, почти уверенная, что заплатит за это собственной жизнью, раскрыв свои способности перед Великим Инквизитором. Наверное, она имеет право быть циничной, когда дело касается таких людей, как та ткачиха.
- Это был мой последний смертный приговор в качестве инквизитора, - задумчиво проговорил Робер. - Сегодня отправлю в Рим уведомление об отречении. Оно давно жжет мне карман сутаны, вот и пришел его час…
- Может, разумнее просто уехать… исчезнуть? Пока они тебя хватятся… А так - что, если церковь тебя не отпустит? - с тревогой спросила девушка.
- В церкви многое гораздо проще, чем кажется. Если человек не хочет больше заниматься служением, он просто уходит. Я не спрашиваю дозволения на это, я сообщаю им, что ухожу.