Хоть он и выглядел пристыженным, но голос звучал уверенно.
- Надеюсь, что так, - кивнул кардинал. - В противном случае, я передам светским властям дело об избиении. Прошу Вас задержаться в Нарбонне на время, пока будет идти дознание.
Де Шабри молча склонил голову. Толпа, уразумев, что зрелища на сегодня, пожалуй, закончились, начала редеть, растекаясь по улицам и переулкам, отходящим от площади. Кардинал, поняв, что к заветному пергаменту, безропотно дожидающемуся его в келье наверху, он и сегодня не попадет, досадливо передернул плечами, но сразу же постарался выбросить это из головы. Тут творились дела посерьезнее: надо же, изловили ведьму!
- Предположительно, ведьму, спокойно поправил себя Робер. - Посмотрим еще, что она скажет!
Он торопливо взбежал по ступеням базилики. Смогла бы Жюстин подниматься по ним на каждое воскресенье на службу, будь она ведьмой? А ведь Робер видел ее среди прихожан. Неужели нечистой силе доставало могущества заявляться в Сен-Валери, как в свой… вертеп?!
Кардинал быстрым шагом миновал наос (15), пересек средокрестие (16) и свернул к маленькой неприметной двери, притаившейся у деамбулатория (17). Простые посетители храма едва ли ее примечали, а если и видели, то считали, верно, дверцей в какую-то кладовую, где хранится старая церковная утварь. Между тем, забранный решеткой, путь этот вел вниз, в подвал, по площадям ничуть не меньший, чем первый этаж базилики.
Тяжелая решетка со скрипом отворилась перед Робером, и ледяное дыхание подземелья обожгло ему лицо. Факел в его руке осветил узкую лестницу, ступени которой были стерты до блеска - сколько ног, скованных цепями, спускалось здесь?.. Сырость въедалась в кожу, а воздух был густ от запаха плесени и чего-то еще, солоноватого, гнилостного. Застарелой, неотмытой крови? Кардинал всегда старался не думать об этом. Он в Нарбонне всего-то пять лет, а базилика была построена еще в прошлом столетии.
Робер прошел мимо первых камер. За ржавыми дверями с крошечными окошками не слышались ни хрипы, ни стоны. Там стояла мертвая тишина, быть может, из тех, что страшнее любых стонов. В камерах до суда надлежало запирать ведьм, еретиков и прочих врагов святой католической церкви, и тишина могла означать лишь одно. Таковые враги здесь не задерживались, поэтому застенки сейчас пустовали. Кроме той, что отвели для Жюстин, были заняты всего две камеры. В одной своей участи ждал пекарь, который подмешивал отраву в хлеб. Как он признался под пытками, хотел чувствовать себя богом, отнимая чужую жизнь. Такая ересь заслуживает огненной казни, бумагу с приговором кардиналу приносили еще два дня назад, и он без колебаний поставил на ней подпись. Роберу было пекаря ничуть не жаль. Его игры в бога стоили жизни шестерым. Вообще-то, это дело расследовал префект, потому как пекарь попался светским властям. Но как только он заикнулся про стремление сравниться со Всевышним, те с радостью отправили безумца в подвалы Сен-Валери. Мол, как есть еретик, а это по вашей части, монсеньор кардинал.
Вторую камеру занимала ткачиха, забившая своего шестилетнего сынишку до смерти в припадке ярости: тот вместе с соседским приятелем, сломал ткацкий станок. Люди говорили, что приятелю бедняги повезло чуть больше: он сумел вырваться и убежать. Ереси в этом не было ни на су (18), просто злобную бабу чуть не убили в городской тюрьме сокамерники. Пришлось перевести ее в более спокойное место - до суда и заслуженной казни - и объявить ведьмой: в Сен-Валери не было места обычным преступникам.
“Лучше б убили”, - подумал тогда кардинал, совершенно не испытывая стыда за такую недостойную мысль.
Пожалуй, было б справедливо, да.
Безмолвно сопровождавший кардинала стражник отпер дверь в очередную камеру. Жюстин сидела в самом углу, на полу, подобрав ноги к груди. Почти нагая: платья, в котором Робер видел ее на Замковой площади в возке, нигде не было. Девушка подняла на кардинала взгляд. Ее явно знобило: в этом подземелье было холодно в любое время года, и зубы пленницы выстукивали рваный ритм.
Взгляд тем не менее был спокойным и ясным. Взгляд уверенного в своей правоте человека. Роберу не понравился такой взгляд: словно не эта девушка сейчас уже в четверти лье (19) от костра, а он, Робер, сделал что-то греховное.
- Почему я здесь? - тихо проговорила Жюстин, зябко поводя плечами, хранящими следы от плети. - За что Вы так со мной?..
Кардинал открыл рот, чтобы ответить, и тут же закрыл. Действительно, за что? Уличили в ведьмовстве? Так ведь нет… Лишь подозревали. И то, выходило это только со слов Де Шабри. Он - надо же, какое везение! - случайно, проездом, оказался в нужном месте, случайно увидел девушку, случайно распознал в ней ведьму… Merde (20), не слишком ли много случайностей для одного человека?! А он, Робер, пять лет в Нарбонне, знает в общем-то Жюстин, много раз встречал ее и в городе, и в церкви, и что же? Не заметил ничего такого?