– А кто вы?
– Сошар. Моей наставницей была отступница, ведьма Тира. Тогда ей было не меньше тысячи. Опытная и могущественная. Она хорошо обучила меня.
– Я уже понял. Извините, вопрос может быть нескромным, но…
Борис потупил взор. Спрашивать подобное было неприлично даже у молоденькой девушки.
– Это произошло около шестисот лет назад, – улыбнувшись, ответила Дайлана. – Точнее я сказать не могу. Тогда годы летели невероятно быстро, а читать и писать я научилась уже у Тиры. И счет годам начала вести значительно позже. На самом деле никто из Древних не назовет тебе точной даты своего рождения. Разве что совсем молодые, обращенные пару веков назад. У наиболее древних все это стерлось и забылось. Как давний сон.
Борис промолчал, обдумывая услышанное. Перед ним сидела прекрасная девушка, которой он, увидев впервые два дня назад, не дал бы и двадцати пяти и которой на самом деле было около шестисот. Невероятно! Догадавшись, о чем сейчас размышляет Борис, Дайлана пояснила:
– Дархи тоже стареют, только значительно медленнее людей. И от старости дархи тоже умирают. Время неумолимо. Оно не жалеет никого. Просто к нам оно чуточку благосклоннее.
– Я заметил, – мрачно отозвался Борис – А ваши дети, где они теперь?
– Мертвы, – без всякой горечи, совершенно спокойно отозвалась Дайлана. Очевидно, она давно смирилась с болью утрат. – Последний мой сын, Карим, умер на моей родине, в Армении, в тысяча семьсот девяносто третьем. У него, как и у многих других, осталась семья, дети. Но своих собственных детей я больше не имела. И все родственные связи порвала. У них теперь своя жизнь. Обо мне им знать вовсе не обязательно.
– Но как же так, неужели вам никогда не хотелось сделать дархами своих детей? Хотя бы одного, того же Карима? – удивленно спросил Борис.
– Очень хотелось, – ответила ведьма. – Я отдала бы всю свою Суть ради этого. Но ведь все мои дети рождались камперами. А кампера нельзя сделать дархом. У него к обращению иммунитет. Я же сказала – это как проклятие или мера предосторожности, придуманная Творцом. Иначе дархи плодили бы себе подобных с многократным усердием. Ведь каждому хочется видеть сына в рядах бессмертных.
– Согласен, – кивнул Борис и вдруг словно опомнился: – Но все наши разговоры так ни к чему и не привели. Что нам делать дальше? Наблюдать, как наступает конец света, я совсем не хочу. Вам, может, и все равно, а мне нет. Можем же мы хоть что-то?
– Наверно, уже ничего. Инквизитора нет, а без него любая наша атака попросту захлебнется. Да и кто мы – Хранитель, в арсенале которого только пистолет с серебром, и ведьма, по собственной глупости не способная кормиться, а следовательно, и сплетать боевые заклинания. Мы – никто. Любой Древний раздавит нас одним мизинцем.
Слова Дайланы звучали как приговор. Борис искал выход из создавшейся ситуации, но не находил его. Еще бы – раз шестисотлетняя ведьма опустила руки, куда уж ему?
В этот момент с улицы донесся гул быстро приближающихся машин.
– Это еще кто? – удивился Борис, поворачиваясь к окну.
Отсюда двор был не виден, окно выходило в сад за домом. Но Дайлана уже знала ответ.
– Отступники. Похоже, на нас натравили подис, – моментально помрачнев, сообщила она.
– Дьявол! – просипел Борис, вскакивая и вспоминая, куда он подевал свой пистолет. Мысли путались. Он убил японку… Перетащил в машину Дайлану… Привез ее на хутор… Потом еще этот странный сон… Интересно, где во всей этой кутерьме он потерял пистолет. Может, оставил в машине?
– Он в кармане твоей куртки, – сообщила вдруг Дайлана. Вот уж действительно ведьма. Будь она его женой, налево он ходить не рискнул бы. Для здоровья полезнее.
– А где куртка? – спросил он.
– А вот этого я уже не знаю. Но в тайнике должен быть второй пистолет. Твой брат был крайне запаслив.
– Сейчас его за это можно только поблагодарить. Борис бросился в соседнюю комнату, где находился тайник Виктора. Когда он вернулся, сжимая в руках беретту и две коробки патронов, Дайлана стояла посреди комнаты, надевая непонятно где найденную рубашку нежно-розового цвета. При этом ведьма слегка пошатывалась. Очевидно, она так и не успела восполнить свою силу в полном объеме.