– Ты такой древний, Древний, – прошептал он. – Но даже ты не смог разглядеть всего. Ты считаешь, что во мне слишком много Тьмы? Ошибаешься, колдун. Во мне просто слишком мало Света.
– А есть ли разница? – посуровел Антуан, уже зная, каким будет ответ пленника. – Есть, – отозвался Андрей. – Тьма не властвует надо мной, как над тобой. Да, во мне мало Света. В моей жизни я совершил немало такого, что рассеивает его. Но я могу все изменить. И Тьма, что так привольно чувствует себя сейчас в моей душе, снова забьется в свой самый дальний угол, где ей самое место.
– Ты не успеешь. Сам понимаешь это. Прекрасно понимаешь, – уверенно проговорил Антуан.
– За два дня – может, и не успею. Но почему ты так уверен, что мы находимся в преддверии Начала Тьмы? Кто тебе сказал эту чушь?
– Есть один человек. – Антуан брезгливо поморщился, показывая свое отношение к смертным. – Именно человек. Кампер. Что не дано дархам, позволено ему. Ты никогда не задумывался – почему? Почему мы, дархи, высшие создания этого мира, никогда не видим грядущего. А эти идиоты камперы, способные лишь на мелкие фокусы и проживающие свои короткие человеческие жизни, постоянно бредят видениями будущего. Время неподвластно никому, даже Творцу. А они видят! Видят то, что не дозволено другим. И совершенно бездарно используют свой талант, гадая в дешевых салонах.
Неизвестно кому, и в какой момент их беседы Антуан подал знак, но внезапно дверь в камеру распахнулась, и в комнату вошли трое. Вернее двое, которые волокли под руки третьего. Первые двое были дархами, опытными, но еще не достигнувшими уровня Древних, а третий – немолодой уже мужчина, практически голый, тело которого походило сейчас на один большой уродливый синяк. Ногти на руках и ногах несчастного отсутствовали, волосы на голове свисали окровавленными клочками, правая нога была по колено обожжена. Глубоко запавшие глаза бедняги устало и бесцельно смотрели по сторонам. Неприятное зрелище. Впрочем, Андрей сейчас наверняка выглядел лишь немногим лучше своего собрата по несчастью. Да и то лишь потому, что тело дарха восстанавливалось значительно быстрее человеческого.
Дабы не держать человека под руки, дархи подтащили его к стене, на которой обнаружились свисающие на коротких цепях кандалы. Защелкнув их на ногах и руках пленника, дархи поклонились Древнему и встали возле двери, так и не проронив ни слова. Человек остался висеть на стене, тяжело дыша и низко опустив голову.
– Здравствуй, брат Даниил, – произнес Антуан, обращаясь к нему.
– Не тебе желать мне здоровья, нелюдь, – тихо отозвался Даниил, не поднимая опущенной на грудь головы. Очевидно, у него просто не было сил сделать это.
– Он всегда меня так называет, – похвастал перед Андреем Древний. – Он раньше был православным священником. А потом ушел. Видения замучили. Это бывает с наиболее сильными камперами. Редко, но бывает. Начинают видеть мир, как он есть, понимают всю бессмысленность своего промысла и сбегают. Этот, например, подался в отшельники. И преспокойно жил в маленькой глухой деревеньке в Сибири. Пока я не отыскал его несколько недель назад. И притащил сюда. Хотел лично убедиться в его даре. Первое время он, конечно, отказывался, но после столь радушного приема, что я оказал ему, он стал посговорчивей. И поведал мне о грядущем много интересного.
Антуан подошел к висящему на стене пленнику, бесцеремонно схватил его за остатки волос, резко дернул, поднимая голову. Даниил не издал ни звука. Очевидно, боли он уже просто не чувствовал. Интересно, сколько же времени они потратили, дабы сломить его волю.
– Скажи, что ты видел, брат Даниил, – почти вежливо попросил колдун.
Несколько секунд мутный взгляд человека блуждал по полутьме комнаты, пока, наконец, не остановился на Андрее, ожидающем ответа провидца. И только когда их взгляды встретились, Даниил проговорил тихо и обреченно:
– Тьма грядет.
– Спасибо, – поблагодарил кампера Антуан и, разжав пальцы, позволил голове несчастного вновь упасть на грудь.
– Может, он имел в виду, что скоро настанет ночь? – попытался шутить Андрей, превозмогая боль в груди.
– Ты прекрасно понимаешь, что он имел в виду. Тьма грядет. И этого уже никто не сможет остановить, – произнес в ответ на колкость Древний.
– Тогда зачем тебе обессиленная, раненая ведьма, не способная даже самостоятельно передвигаться? Ведь ты уже празднуешь победу, – спросил Андрей.
– Не люблю неизвестности. – Антуан отошел от кампера, встал посреди комнаты и уставился на пленного дарха. – Так, где же «Севанский палач»?
– Оставь его!
В комнату вошла Сатико. Старый наряд оборотня был безвозвратно испорчен, а точнее разорван в клочья во время трансформации, но новый старому ничем не уступал. Обтягивающие белые шорты, сапожки до колен на тонком высоком каблуке, полупрозрачная футболка, почти не скрывающая изящной юной груди Древней, и легкая белая курточка, накинутая на хрупкие плечи. Вместо одного хвостика на затылке – два, торчащие словно рожки. В волосы вплетены голубые ленточки. Трудно было поверить, что эта милая прелестница могла в один миг стать кровожадным монстром, способным отразить заклинание невероятной силы, словно это легкое дуновение ветерка.
Стоящие в дверях и выполняющие сейчас роль стражников дархи попытались преградить ей путь, но японка небрежно оттолкнула глупцов, даже не посмотрев в их сторону. В тот же миг Антуан вскинул руку в предостерегающем жесте, обращенном к стражникам. Связываться с девушкой он не посоветовал бы даже себе и терять двух хороших бойцов не желал. Дархи покорно поднялись с пола и заняли прежние места возле двери. На лицах не было и намека на обиду. Они прекрасно понимали, кто вошел сейчас в дверь.