— В интернате? — не поверил Иван.
— Почти. Его случайно солдатик подстрелил на внешнем периметре. Ночью увидел, подал команду стоять, а тот или не услышал, или не хотел светиться, побежал, его и подстрелили.
— Мне сказали, что Астуриас погиб, потому что не смог вовремя выстрелить…
— Очень может быть. Он, когда побежал, наскочил на второго часового, мог, наверное, его пристрелить, оружие, говорят, было с собой, но он не выстрелил, хотя должен был знать, что на периметре не шутят. С трех метров ему, говорят, в грудь четыре патрона влетело…
— Пули, — поправил Иван.
— Пули, — сказал Всеслав. — Насмерть. И солдату ничего не было.
— Ему ничего и не могло быть. Все строго по уставу…
— А так, если не подходить к периметру, то жить можно. — Мальчишка улыбнулся и взъерошил рукой волосы на голове. — Работать нужно. Я выбрал больницу местную. С одной стороны — все эти бинты-утки выносить, с другой — видишь, что тебе не хуже, чем остальным. Успокаивает. Ну и мальчишки туда не идут работать, все больше девчонки. Там можно с детьми поиграть, а для девчонок это забавно. Они дежурство в младшем отделении друг у друга выменивают. Сумасшедшие, честное слово. А я, если правильно возьмусь, то вполне могу с ними меняться. Я включен в график дежурств официально, Ирина Ильинична сама проследила, чтобы меня по полной загрузили, я не так часто соглашаюсь работать.
— А вот сейчас она услышит, что ты строишь, насколько я понял, не очень приличные планы… — Иван указал пальцем на камеру.
— Ну и что? — отмахнулся Всеслав. — Меня уж просветили — тут с этими вопросами… ну с интимными, все проще. Нужно договориться с потенциальным партнером, сообщить руководству и получить разрешение. Чтобы с родственником…
— Я знаю.
— Вот. А со мной это даже и не нужно. В смысле разрешение. Местные иззавидовались совсем. Я — приезжий. Со мной можно, даже и не предупреждая начальство. Уже даже кандидатуру наметил. Три, если честно.
— Сева… — сказал Иван, стараясь говорить мягко и даже вкрадчиво. — Я бы не хотел…
— Всеслав, — сказал Всеслав. — Меня зовут Всеслав. И не нужно мне лечить мозги. Если им это можно, то почему нельзя мне? Тут так принято. Я даже на исповедь готов по этому поводу ходить. Серьезно.
— И по поводу того, что ты у меня стырил пакеты со святой землей — тоже покаешься?
— А вы бы мне не дали, если бы я попросил?
— Дал бы, но…
— Так в чем проблема? У вас там еще куча осталась. А я взял всего десяток. Ну, максимум, полтора… Мне они нужнее, у меня организм молодой и требует много и разного. Вы бы отказались, если бы вам выпала такая возможность? — Сева с вызовом посмотрел в сторону видеокамеры.
— Ну…
— Так, тогда официально. Во-первых, завидовать — нехорошо. Во-вторых, какая вам разница, через что я приду к Богу? Через жертвенность или через удовольствия? Не согрешишь, не покаешься, не покаешься — спасен не будешь. Не так?
— Это, конечно, хорошо, что ты цитируешь классику, но очень ты ее специфически цитируешь. «Песнь песней», опять же…
— Ирина стуканула? — Всеслав оглянулся на дверь. — А она не сказала, что сама мне намекала? Не сказала? Ей же тоже ребенка хочется. Она даже надеется, что сможет за ним следить после рождения. Бывает такое, говорят…
— Вот эти гнусности я вообще слушать не желаю. — Иван встал со стула.
— Да я и сам не особо рвусь. — Всеслав тоже встал. — Мне девчонки больше нравятся. А эта старуха…
— Не больше тридцати.
— Я же и говорю — старуха. Как раз для вас. Вы ей только намекните, что не против здесь переночевать. Сами увидите. Ну что вы на меня так смотрите?
Дверь открылась, и вошла Ирина Ильинична.
— А он здесь переночевать хочет, — заявил Всеслав. — Говорит, что хотел бы познакомиться с бытом своего воспитанника.
— Правда? — Ирина Ильинична посмотрела на Ивана, и тот поежился, уловив на лице старшего воспитателя выражение, которое вчера видел у Катерины. Оценивающее такое выражение. Оценивающее.
Сейчас я ей скажу, что сегодня не получится, подумал Иван, скажу, что в следующий раз. Спрошу, когда можно, а она посмотрит в календарь. И только после этого ответит.
— Я сегодня не могу… — начал Иван.
— Да, вы знаете, лучше на следующей неделе, — Ирина Ильинична наклонилась над столом, провела пальцем по календарику, лежавшему под стеклом. — Да, где-нибудь в следующий четверг. Вас устроит?
И старший воспитатель интерната посмотрела в глаза Старшему Исследователю.
— Точно, в четверг! — с почти натуральным восторгом поддержал Всеслав. — Вы же приедете в следующий четверг, дядя Ваня? Переночуете, а потом сходим на рыбалку, тут собственный пруд в лесу. Опять переночуете, а потом…