Крыс ответил через секунду.
— Привет, — сказал Иван. — А в нас стреляли. Солдатик из ваших, местных. Не попал. А мы — попали. Вы в курсе, что дочка и внучка директрисы интерната все еще в больнице? Молодая мама кормит ребенка…
— Это шутка? — спросил Крыс.
— Я могу попросить доктора подтвердить. Дать ему трубку?
Главврач сел на кушетку и принялся внимательно рассматривать свой мизинец.
— Не нужно, — разрешил Крыс. — Это все?
— Не все. Вы сейчас соберетесь и прибудете в больницу, есть много интересных мыслей…
— Они не подождут до завтра? — усталым, смертельно усталым голосом спросил Крыс.
— Ладно, я начну по телефону. — Иван с сомнением посмотрел на врача, прикидывая, не выгнать ли его из кабинета, но решил, что пусть доктор побудет под наблюдением. — Значит, вначале ребенка попытался украсть отец. Попался, убил и был убит. У меня возникло некоторое подозрение, что он специально попал под раздачу, чтобы оказаться возле ребенка. Но в следующую ночь новорожденного все равно украли, убив на этот раз троих… Вы следите за моей мыслью?
— Слежу. Пока — ничего нового.
— Идем дальше. Вы, естественно, бросаетесь в погоню, настигаете и… — Иван кашлянул. — Извините. В общем, вы принимаете решение спрятать беременных в интернате. Там надежнее, там охрана и солдаты. Неделю женщины побудут в безопасности, потом родят… Детей окрестят…
— Да. И что?
— Если бы не произошло все это с вашей дочкой, вы бы стали отправлять беременных в интернат?
— Нет, — глухо ответил Крыс.
— А если бы вы знали, что рожать им меньше чем через двенадцать часов, вы оставили бы их без наблюдения? Без своего наблюдения? И если бы они рожали одновременно… — Иван посмотрел на врача. — В течение часа, вдалеке от священника, к тому же… Вас бы это обеспокоило?
— Ты о чем? — Крыс на том конце провода, видимо, подобрался, учуял, куда ведет Иван. — Как это — рожать одновременно?
— Наш добрый доктор забыл вам сообщить, что те, кто похитил ребенка, забрали с собой и стимуляторы, так это, кажется, называется… Доктор уверяет меня, что…
— Я понял. Что еще?
— Этого недостаточно? Тогда прикиньте, что мы с вами так и не ответили на вопрос — кто именно смог похитить ребенка, кого свободно впустили в больницу? Кого-то из местных, понятно, но не предавшихся. Так? Когда мы сейчас тащили раненого, охранники бросились нам на помощь, ничего не спрашивая. Они увидели меня — знакомого, увидели раненого солдата, тоже, наверное, им знакомого, и бросились помогать. Ночью охранники могли поступить так же? Если это был патруль из своих, знакомых солдат, их бы впустили без разговоров? Вы как полагаете?
— Полагаю, да…
— Мне надоело болтать с вами по телефону. Бросайте все, приезжайте. Возьмите с собой Тепу, что ли… И предупредите Зайцева. Нужно объяснять, о чем именно? Вот и славно. — Иван положил трубку. — Ой, доктор, не завидую я вам… Начнется разбирательство, если окажется, что вы знаете обо всем чуть больше… Сидите и думайте.
Иван вышел из кабинета, спустился к операционной.
— Что там? — спросил у Круля.
— Ты хочешь, чтобы все сделали за пятнадцать минут? Это только калечат быстро, а лечат долго. Очень долго… — Круль посмотрел на свой гипс. — В мои планы, честно скажу, перелом не входил.
— Сказку рассказать? — Иван достал «умиротворитель», вынул магазин, посмотрел, не попала ли грязь в механизм.
— Давай, — сказал Круль. — Порази меня.
Выслушал рассказ Ивана молча, не перебивая.
Хмыкнул, когда история закончилась.
— И сейчас дедушка едет сюда?
— Надеюсь.
— И полагаешь, что его заставили отправить женщин в интернат? Вынудили?
— Полагаю. Не понимаю, в чем смысл… Если они все-таки хотят вызвать дьявола, то прекрасно могли сделать это в Циферовке. Где смысл?
— Смысл? Смысл, Ваня, в том, что в Циферовке им этого бы не позволили бы. Старший администратор костьми лег бы, а не допустил. Он скорее убил бы, чем позволил такое. У него есть инструкции. Он, в конце концов, точно знает, что такое невозможно. Невозможно, и все тут. Зачем ему этим заниматься? Дьявола как раз обычно пытаются вызвать те, кто не рискнул подписать Договор. Кто не хочет синицу в руку, кто хочет по-быстрому срубить счастья… Ну и получают, соответственно… — Круль попытался залезть пальцем под гипс, сморщился. — Чешется жутко. А смысл в том, что женщин отправили в интернат. Ты и сам все это понял, только виду не подаешь… Пошли на двор, бог с ним, с этим мальчишкой. Ничего он все равно не скажет, поверь мне на слово… В здешнем интернате готовят фанатиков, понимаешь? Я слышал об этом. Читал отчеты тех, кто сталкивался с выпускниками вне Нового Иерусалима. Как они учатся! У всех только один пунктик — ребенок. А так — пашут, и пашут, и пашут, не поднимая головы. И боже тебя упаси что-то поперек их веры сказать…