Иван и Круль спустились в вестибюль, прошли сквозь недобрые взгляды охранников, вышли на крыльцо.
— Фанатики… — сказал Иван. — Но ведь эти девчонки… Которые вышли за предавшихся и сами подписали Договор… Они же…
— Вот именно, — ответил Круль. — Именно. Ты подожди здесь, я смотаюсь за своими ребятами. Никто не отменял съемки фильма. А тут такие события!.. Если что, — уже на ходу крикнул Круль, — ты езжай, мы сами доберемся.
Круль исчез в темноте.
Вот именно, повторил Иван. Фанатики. Ради своей веры они могут сделать все что угодно. Сделать все. Даже подписать Договор? А потом… Принести в жертву собственного ребенка, надеясь, что вызовут дьявола… Зачем они его собираются вызвать? Зачем? А если Круль ошибается? Не врет, по своему обыкновению, а ошибается? И действительно есть способ освободить дьявола из Бездны? Зачем это фанатикам?
Странная ситуация — верующие рвутся выпустить дьявола, а дьяволопоклонники готовы им в этом помешать?
То есть вырвется дьявол, начнет тут куролесить, и тогда Господь… тогда Господь явится во всей славе Своей и уничтожит дьявола… Как написано в Откровении. И не будет больше Ада, ничто не будет угрожать даже тем, кто убил Инквизитора… Вострубят ангелы, прольются чаши… небо — как свиток…
Небо, как свиток… как свиток…
Земля качнулась под ногами, воздух стал упругим и твердым. И блеск звезд вонзился в мозг Ивана.
Ведь это уже было… Было. Небо — как свиток. Он же читал раньше о том, что Земля была круглой, а небо — всего лишь воздухом, окружающим каменный шар. И семьдесят лет назад небо стало твердью, развернулось, как свиток… И никто не обратил внимания на то, что это один из признаков конца света? До сих пор никто не обратил внимания?
Иван прислонился плечом к дереву, росшему вдоль улицы. Кажется, именно за этим прятался предавшийся, который хотел забрать своего ребенка… Забрать ребенка — не жену. Он хотел спасти своего ребенка от своей жены…
А никто и не мог обратить внимание на то, что небо — это признак апокалипсиса, потому что никто этого слова не помнил. Потому что кто-то приложил невероятные усилия, чтобы убрать это из Библии. Кто-то, кто мог это сделать. Не Дьявол — нет, а церковь, Объединенная Церковь зачем-то вычеркнула из Книги Откровение.
Почему? Зачем?
И что это значит для Ивана? Почему именно ему было решено открыть все это? Почему люди умирали, чтобы Иван узнал о… О чем он должен узнать? О том, что конец света начался, но так и не произошел? Не построен град золотой на Земле и никогда не будет построен? Но это Иван не узнал, это он придумал. Вот сейчас придумал…
Иван чуть не засмеялся.
Сам придумал или кто-то нашептал? Кто-то, притаившийся рядом с его душой и ждущий момента, чтобы ею овладеть? Все это ради того, чтобы завладеть душой Ивана Александрова? Чушь, глупость, Ивана достаточно было только убить, чтобы он отправился в ад. Просто не мешать Ивану погибнуть, не спасать ему жизнь там, в зимней пустыне, не вытаскивать с вершины холма в Тер Мегиддо…
Ты для чего-то предназначен, Иван! Гордись! А то, что тебе хреново, что тошнит тебя от этих мыслей, — чушь! Забудь.
Иван не заметил, как рядом с ним затормозил автобус Тепы, оглянулся только, когда над самым ухом рявкнул сигнал.
Тепа помахал рукой.
Иван вошел в автобус.
— Интернат не отвечает, — сказал Крыс. — Ни сам интернат, ни казарма, ни один из КПП. Наглухо.
Автобус тронулся с места и помчался по улице, набирая скорость. Иван торопливо сел. И снова на то же самое сиденье, что и утром, — привычка, наверное.
— Я сообщил патриарху. — Крыс взял в руки книгу, словно собирался читать, и тут же отложил ее в сторону. — Он сказал — разобраться. И сказал… Сказал, что, может быть, сам подъедет. Я предупредил Зайцева, он обещал, что с ним будут только чужие, наших он оставит в казарме. Закроет и выставит охрану. Нам достаточно и тех выпускников, что сейчас в интернате.
— Сколько? — спросил Иван.
— Семьдесят четыре человека, вместе с офицерами, — не оборачиваясь, ответил Тепа. — Семьдесят четыре. Я их всех знаю. Я их всех возил на экскурсии, на рыбалку…
Автобус трясло и мотало, Иван впереди не видел ничего, кроме стволов деревьев, мелькавших в свете фар.
— Не убьемся?
— Не с нашим счастьем. — Тепа переключил скорость, и автобус поехал быстрее.