Предавшийся вошел в домик.
— Да? — услышал Иван. — У нас все в порядке. Что значит — кто я такой? Я вас тоже не знаю, но не устраиваю по этому поводу истерику. Не устраиваю! Да. Истерику. По буквам продиктовать? Начальника мне к аппарату. Кто там у вас главный? Ротный? Вот, значит, ротного.
Круль выглянул наружу, прикрыл рукой трубку и одними губами прошептал:
— Поторопи там майора, я долго дурака валять не смогу.
Из темноты вылетел солдат, чуть не натолкнулся на Ивана, замер и доложил, что комбат передал — готов.
— Готовы пулеметы, — сказал Иван Крулю.
— По моей команде, — Круль поднес трубку к уху. — Слышу я, слышу. Зачем так нервничать, старлей? Нервы нужно беречь. Диктую по буквам — бе… Это грубо, старлей! Я тебя старше и по возрасту, и по званию. Ты почему службу завалил? А я говорю — завалил. Я приехал, брожу здесь по позиции, а тут никого. Это как понимать? Да нет тут никого, говорю тебе, только я и звездное небо. Еще телефон и пулемет дыбом… Приди и посмотри, мать твою, я, что ли, твоих солдат ловить буду? Говорю — приди, посмотри…
Ивану даже стало жаль старшего лейтенанта Мишку Феклисова, который поймал своего комбата в ловушку, расстрелял несколько десятков молодых парней, а теперь стоит перед телефоном и выслушивает бред, который несет Старший Администратор Центрального офиса Службы Спасения Ярослав Круль.
— То есть это я тебе представляться должен? — возмутился Круль в телефон. — То есть когда ты, сука, людей на дороге убивал, то представляться не требовал… Нет, ты не ослышался, именно сука. Кобелем тебя называть — слишком много чести. Вот ты сейчас быстренько выйдешь из здания и прибежишь на КПП, по дороге сдирая с себя погоны. Считаю до трех. А ты меня не матери, не нужно. Ты оборот про самку орангутанга знаешь? Вот и не смеши профессионалов. Значит, раз. Два. Три. Ты не успел, время прошло.
Круль бросил трубку на аппарат, вышел из домика и зычно, надсаживаясь, проорал: «Огонь!»
Три пулемета ударили одновременно.
— Просто музыка, — улыбнулся Круль. — Симфония.
Глава 11
Это было даже красиво. Иван понимал, что на самом деле на блокпосту сейчас гибнут люди, девятнадцатилетние мальчишки превращаются в мокрые клочья, разлетаются вдребезги мысли, надежды, вера. Неумолимая сила рвет их тела, разбрызгивая кровь и ошметки плоти… Все это Иван понимал, но ничего не мог с собой поделать — было что-то завораживающее в том, как из огненного ореола на концах стволов вылетают горящие злобой и нетерпением пули, несутся над самой землей к указанной цели и бьются-бьются-бьются в бетон, мешки с песком, в мечущиеся тени, разбрасывая в стороны осколки, комья, искры и сгустки чего-то темного.
Души, подумал Иван и содрогнулся. Пули не могут вырвать душу из человеческого тела целиком, они захватывают ее прядями и лоскутами, растирают о шершавую темноту, превращают в ничто или загоняют в ад…
Три крупнокалиберных пулемета с дистанции в сто метров. Как тогда, в первое утро Ивана на благословенной земле Нового Иерусалима. С той же точностью и неумолимостью. И так же безнаказанно.
Кто-то на блокпосту успел нажать на спуск, жиденькая цепочка трассеров метнулась навстречу огненному потоку и, словно испугавшись, зарылась в землю, пролетев всего несколько метров. Вторая очередь ушла вверх, к звездам, пулеметчик погиб, но продолжал жать на спуск, пока в пулемете не закончились патроны.
Три пулемета замолчали разом, наступила тишина.
Кто-то всхлипнул рядом, Иван оглянулся на звук — несколько солдат стояли в стороне, один даже курил, но никто не сделал ему замечание.
— И что интересно, — пробормотал Круль, стоявший за левым плечом Ивана. — У них же еще минимум два пулемета с этой стороны. И никто не вмешался…
— У них там ручники. — Тепа сплюнул и сел на мешок с песком. — Это для крупнокалиберных на полторы секунды. Если они планируют обороняться… а они сто процентов планируют, то лучше им сменить позиции и перебраться в здание. И ждать, когда мы попремся вперед.
— А мы сто процентов попремся, — подхватил Круль. — Нас время поджимает…
Из темноты появился майор, несколько раз щелкнул зажигалкой, прежде чем смог закурить сигарету.
— Хорошо работаешь, — сказал Круль. — Сколько там мальчиков было на посту? Пять? Десять?
Майор не ответил, жадно затянулся, огонь осветил его лицо, горькую складку возле губ.
— Что делаем дальше? — К Ивану подошел Крыс.
— Класс! — обрадовался Круль. — Все в сборе. Можем провести небольшое совещание генерального штаба. Как там у классика насчет «колонна марширен»?