— А на это я бы на вашем месте не рассчитывал, — грубо оборвал патриарха Круль. — Не покойный. Боюсь, что покой ему даже и не снится. Он сейчас говорит-говорит-говорит, потом кричит-кричит-кричит и снова говорит-говорит-говорит… Что знает и что не знает — все говорит. И о том, что это не самодеятельность правильно воспитанных девчонок, и что даже директриса интерната здесь не самая главная.
— Очень жаль майора, — ровным голосом сказал патриарх. — Но тут ничего не поделаешь. Вернемся к моему вопросу. С каким заданием вас направили сюда? Вы же понимаете, что я могу позвать Сигизмунда Петровича, и он так или иначе…
— Слышь, Иван, а тебе это ничего не напоминает? — оживился Круль. — Помнишь, в прошлый раз нас тоже пытали… И все равно…
— На этот раз все будет немного иначе, — услышал Иван свой собственный голос. — Ярослав Круль прибыл сюда с охотниками на демонов, чтобы обеспечить вам гарантии при разговоре со мной.
— Твою мать… — пробормотал Круль.
Патриарх скрестил руки на груди.
— Подразумевалось, что вы откажетесь встречаться со мной без гарантий. Мы думали, что охотников будет достаточно, и планировали все по-другому. Но вышло как вышло. — Голос Ивана звучал ровно и спокойно, не было в нем ничего демонического.
Правда, звучал он независимо от воли своего владельца. И это было неприятно. Даже то, что лежать на полу было неудобно, что дико болели руки и ноги, можно было терпеть, а вот бесцеремонность, с которой порождение ада пользовалось его телом, злила Ивана безмерно.
Он честно попытался перехватить управление своим речевым аппаратом. Безуспешно.
— То есть вы хотели со мной поговорить? — Патриарх чуть наклонил голову, чтобы лучше видеть лицо Ивана. — Вот так — поболтать? О чем?
— Мы хотели просить вас остановиться, — сказал Иван. — Пока не поздно.
— Даже так? — На лице патриарха снова появилась улыбка, делая его похожим на веселящийся череп. — Это угроза?
— Это — последнее предупреждение.
— И что после этого? Вынужден вам напомнить, что уже родили три из пяти женщин. Можно было бы уже начать, но в книгах не совсем точно с количеством детей, приносимых в жертву. В одном месте — достаточно одного, в другом — троих. Больше пяти, правда, нет нигде. Так что лучше мы чуть-чуть повременим…
Зазвонил телефон на столе, патриарх взял трубку, послушал, сказал «Да» и положил трубку.
— Четыре ребенка. Два мальчика и две девочки. Пятый на подходе. Буквально с минуты на минуту. Он родится, мы дадим матери с полчаса, чтобы она пришла в себя, а потом…
— И вам не жалко их? — спросил Иван.
Не демон внутри него, а именно Иван.
— Вы снова участвуете в разговоре, господин Александров! Очень мило, что демон это позволяет. Итак, вы спросили меня, не жалко ли мне детей… Жаль. И не жаль. Я всю свою жизнь посвятил самой высокой миссии. Я убивал и жертвовал слишком часто, чтобы теперь испугаться еще капли крови на своих руках. Когда ставки так высоки, то дети перестают быть детьми — они оружие. Надежное, эффективное… Нужно только нацелить его правильно…
— Ну да, оружие! — патетически воскликнул Круль и взмахнул гипсом. — Послушное, вы еще не добавили. И борьба идет не просто так, а за души людей! За души, что может быть дороже, это я вам как опытный охотник за этим штучным товаром говорю. Что там у нас? Девочки соглашаются подписать Договор с Дьяволом. Для нас — отлично! А для них? А если они могли обрести рай? Вы не просто их лишили рая, вы еще обрекли их на адские муки, любезный! Они занялись черной магией, вызовом демонов и тому подобной ерундой, которая отнюдь не приветствуется в аду. И все, о чем говорилось в Договоре, идет на фиг. Это тоже ерунда? Душа майора — мелочь, мальчишек, которые на КПП убивали других мальчишек и умерли без отпущения: их души — всего лишь мелочь на игорном столе… Это вы так все видите, вам просто… А сами ради мелочной и несбыточной надежды готовы обречь сотни тысяч людей на смерть? Что вам даст портал, изрыгающий тьмы и тьмы демонов? Это подтолкнет людей к Богу? Это просто убьет.
Патриарх спокойно ждал, когда Круль замолчит.
И Круль замолчал.
— Кто вам сказал, что я собираюсь убивать сотни тысяч людей? Это вы только что придумали, любезный. Я не собирался даже устраивать резню, мысль о которой так возбудила Сигизмунда Петровича. Скажите, Ярослав, что заставило вашу службу заинтересоваться мной? Не слухи же и не интернат. Что-то конкретное. Что именно?
Круль не успел ответить, снова зазвонил телефон.
Патриарх молча поднес трубку к уху, послушал.