Выпустив предпоследний патрон, Иван даже успел с сожалением подумать, что в аду, помимо отмеренных за грехи мук, придется еще и Круля видеть, улыбающегося и почти счастливого.
Круля свалили. Он задавленно кричал, хрипел, похоже дрался, но его не убивали. Правильно, чего они будут убивать посланца ада?
Последний патрон Иван спалил, не задумываясь, бросился вперед, перепрыгнул через упавшее тело и побежал с холма.
Дуракам везет, и он смог сделать почти с десяток шагов, прежде чем споткнулся и полетел вперед, в темноту, выронив пистолет и автоматически выставив вперед руки.
Ослепительная боль ударила в плечо, Иван врезался в камень, отлетел в сторону, проехал грудью и животом по осыпи, раздирая одежду и кожу. Вскочил на ноги, но не удержал равновесия и снова упал, перекувыркнувшись через голову несколько раз. На этот раз он приложился о камень спиной и затылком. Но сознания не потерял.
Тело перестало слушаться, но мысли были ясные и четкие.
Вот и все, подумал Иван. Кушать подано! Хотя демоны людей не жрут, они их либо убивают, либо…
Да нет, они только убивают. Иван ни разу не видел и не слышал ни от кого, что демоны захватывают все новые и новые тела.
Он даже как-то попал в деревеньку, в которую забрел одержимый.
Пустые улицы, кровь, изуродованные тела в домах и во дворах, даже животные были убиты одержимым, а сам он неуловимо быстро двигался между хозяйственных построек и между деревьев.
Они тогда помотались, прежде чем очередь подрезала одержимому ноги, и он потерял подвижность. Потом стреляли в голову, но одержимый, успевший убить, и убить неоднократно, никак не хотел умирать, поднимался на перебитые ноги, падал, заливая землю кровью, в голову ему попало несколько пуль… Одержимый полз на коленях, вытянув вперед руки и воя что-то разорванным ртом.
Если бы тогда… если бы в каждого убитого человека вселялся демон, то одной группы там бы не хватило. Точно не хватило бы…
Или это Круль как-то не так сформулировал свой рапорт шефу? Может, и так.
Иван попытался встать, рука подломилась, и он тяжело свалился на бок.
Встать, приказал себе Иван. Это очень важно — встать. Не для Круля, не для одержимых, для себя самого — важно. Имеет же он право на последнее желание? На подвиг имеет право?
Иван пошарил вокруг руками, нащупал большой камень, оперся, подтянул ноги, навалился на камень животом и, застонав, выпрямился.
Алле! Вот так вот!
Из-за какой ерунды люди совершают глупости. Иван решил встать только потому, что так захотелось перед смертью. Марк бросился под пули, чтобы спасти испорченную Библию. Круль рисковал жизнью, чтобы… Чтобы что?
Неважно.
Иван почувствовал, что земля под ногами колеблется, решил, что, пожалуй, до подхода одержимых равновесие будет удерживать трудно. Можно присесть на камень. Лучше умереть сидя, чем лежа? Благороднее?
Иван сел.
За ним шли. С холма сыпались камешки, слышались странные хлюпающие звуки. Показалось или Круль на самом деле все еще борется за свое право умереть возле Ивана Александрова.
Странный человек.
Ивана в последнее время окружали все больше странные люди. Да и сам он… У нормальных людей перед смертью мысли должны быть какие-то возвышенные. Там, прошлое должно пролететь перед глазами. А Иван Александров сидит на камне, тупо пялится в темноту и думает о том, как нелепо и глупо выглядит вот так, сидя на камне и глядя в темноту.
Над холмом полыхнуло. Белый ослепительный свет ударил Ивана по глазам, выжег их и ворвался в голову с такой силой, что череп загудел, как треснутый колокол.
Вокруг загрохотало, разрывая еще и барабанные перепонки, будто одного удара светом было недостаточно, чтобы прикончить человека, спокойно сидящего на камне в ожидании смерти.
Зажимая руками уши и зажмурившись, Иван упал на колени.
Его схватили за руки и за ноги, куда-то потащили, а он и не отбивался, даже и не пытался понять, кто сейчас волочит его по камням, не было ни сил, ни желания задавать дурацкие вопросы. Иван вообще был не уверен, что кто-то разберет сквозь гудящую вибрацию его черепа хоть слово.
Мир дребезжал, раскачивался и гремел. Гремел и раскачивался.
Ивана положили на что-то мягкое. Запахло спиртом, чем-то холодным протерли внутренний сгиб локтя. Укол. Руку согнули, кто-то приказал Ивану держать руку так, хорошо, ответил Иван и удивился, что слышит и свой голос, и еще чей-то незнакомый. Ему сказали открыть глаза, и он открыл, даже не попытался ни возразить, ни объяснить, что глаза его выгорели от той вспышки.