Мать твою, пробормотал Иван. Ну не можешь ты жить спокойно, чертов Ванька-Каин. Какого ты рожна…
На перроне кричала женщина, голосов было много, они сливались в сплошной гул, громкость которого все нарастала.
Так, спокойно… Иван присел на диван. Спаситель с пистолетом будет разбираться с представителями властей, но толпа может решить по-другому. Это сперва люди опешили, испугались. А сейчас они начнут звереть. Сейчас, на ярко освещенном перроне, они осознают свое численное превосходство, почувствуют себя единым организмом, и собственная смерть, как и смерть кого-то другого, их будет уже пугать не так сильно. Или вообще они почувствуют себя в полной безопасности от выстрелов, ведь в толпе их не различишь… В толпе их человек сорок… Иван прислушался — гораздо больше, похоже. И спаситель не справится. Сейчас достаточно будет одного камня… Окно в вагоне разлетится… или просто покроется трещинами, и всем покажется, что точка невозвращения пройдена…
Иван торопливо стащил с себя спортивный костюм, бросил его на пол и, не обращая внимания на орущие от боли ребра, быстро надел форму Инквизитора. Посмотрел мельком на диван, подумал об «умиротворителе», сплюнул и вышел в коридор.
— Отдайте нам обоих! — кричали из бурлящей перед вагоном толпы. — Обоих!
Убитого мужика притащили и положили на бетон возле ступенек. Руки сложили на груди, и кто-то даже успел пригладить растрепанные волосы. На той части головы, которая уцелела. Зрелище получилось совершенно не аппетитным, но призывающим к решительным действиям.
Тут же был и Вася, который не мог кричать, но размахивал руками активно, толкал людей в спины, бил по плечам и что-то сипел им на ухо.
— Ты в нас стрелять будешь? Стреляй! — закричала женщина спасителю Ивана, который молча сидел на ступеньках, положив пистолет на колени. — Стреляй, чего ты смотришь? Думаешь, убил и уедешь? Не выпустим поезд! Не выпустим!
— Не выпустим! — закричали люди в толпе. — Не вы-пус-тим! Не вы-пус-тим!
Потом скандирование сбилось, тишина поползла по толпе, словно начался процесс кристаллизации, который так любила показывать классная руководительница Ивана на уроках химии.
И центром кристаллизации на этот раз оказался Иван. Наверное, даже не он, а его форма.
Эту форму люди знали хорошо. Она маячила перед глазами и на плакатах, и по телевизору. Защитники душ людских. Кем ты хочешь быть, мальчик? Инквизитором. Молодец, но только самые достойные смогут стать защитниками людских души. Самые-самые…
— Меня в чем-то обвиняют? — громко спросил Иван.
Возможно, слишком громко, но он первый раз в жизни выступал перед подобной аудиторией.
— Я не хочу слышать визг, я хочу услышать обвинения, — как можно тверже сказал Иван и вдруг понял, что сейчас лихорадочно вспоминает, как Круль держал в руках озлобленную толпу в христианской части Денницы. Спокойно. Нужно разбить толпу на отдельных людей. Заставить распасться этого монстра на отдельные части, на сотню уязвимых существ, несущих индивидуальную ответственность за свои поступки.
— Кто-то один, — сказал Иван, обводя взглядом толпу. — Вот ты. Ты хочешь что-то сказать?
Иван указал пальцем на ближайшего мужчину с ведром вишни в руке. Тот покачал головой и попятился.
— Ты? Ты? — Палец Ивана двигался по толпе, и люди, на которых он указывал, опускали глаза. — Никто не хочет? Тогда я скажу. Вы поймали малолетку, который марал стены богопротивными надписями. Он, кажется, хотел написать про то, что Дьявол не врет. Так?
— Так, — просипел Василий, не выдержав прямого взгляда Инквизитора.
— У вас в городе есть офис Службы Спасения? — спросил Иван. — Я спрашиваю — есть офис Службы?
— Есть, — несмело ответили из толпы.
— И отчего же вы там эту надпись не сдираете? Помните о Соглашении и свободе совести? Или вы считаете, что Соглашение тоже против Бога? Ты считаешь, что Соглашение подписано безбожниками? — Иван указал пальцем на мужика с ведром, тот от неожиданности шарахнулся, выронил ведро и замотал головой. — Значит, вы поймали малолетку, который не богопротивными надписями марал стены, а просто — марал стены. То есть совершал мелкое хулиганство. И вы, добрые христиане, помнящие заповеди, особенно про «Не убий», решили забить хулигана насмерть?
За пассажирским поездом взревел проносящийся товарняк. Иван замолчал, продолжая рассматривать стоящих перед ним людей. В задних рядах толпы началось шевеление, кто-то не выдержал и стал выбираться из толкучки.
— Дальше, — сказал Иван, когда товарняк проехал. — Дальше, человек вмешался, чтобы остановить убийство и спасти вас от смертного греха. И вы обвинили меня в соучастии. Меня, Старшего Исследователя Объединенной Инквизиции. Скажи мне, Вася, мог Инквизитор быть соучастником мелкого хулиганства?