— Я могу идти? — спросила неуверенно проводница.
— Можешь. Стой.
Проводница замерла.
— Водка есть? — спросил Иван.
— Что, простите?
— Объясняю. В твоих интересах обеспечить мне беспробудное пьянство до конечной остановки. Выпивку и закуску. Поняла?
Проводница исчезла, захлопнув дверь. Через пять минут, когда Иван уже переоделся в спортивный костюм и переложил «умиротворитель» из сумки под подушку, проводница вернулась с двумя бутылками коньяка и тарелкой с нарезанными сыром и колбасой.
— Приятно аппетита, — сказал она, водрузив угощение на стол.
— Отлично, — Иван достал из бумажника деньги. — Вот, держи.
— Не нужно, это…
— Это попытка подкупа Старшего Исследователя Объединенной Инквизиции? — поинтересовался Иван, и проводница побледнела. — Значит, вот деньги. Нам вместе ехать двое суток. За это время я должен быть сыт, пьян… Если этого не хватит…
— Хватит.
— Если этого не хватит, ты уж меня обслужи в кредит, а потом перед нашим расставанием скажешь, сколько с меня…
— Хорошо. Я… Обязательно. — Проводница ушла.
Иван взял бутылку, свинтил пробку и совсем уж собрался глотнуть прямо из горлышка, но замер. Поставил бутылку на стол. Встал и вышел в коридор. В дальнем конце мелькнула проводница и торопливо исчезла в своем купе.
Иван постучал в соседнюю дверь. Не дожидаясь ответа, открыл. Его спаситель сидел неподвижно с закрытыми глазами.
— Это, — сказал Иван, присаживаясь напротив него. — Я не поблагодарил…
— Не за что. — Оперативник не открыл глаз, сидел, положив руки на стол, сидел неподвижно, только желваки гуляли по лицу.
— Ты мне жизнь спас, — сказал Иван.
— Правда? А я думал, что человека убил. Какого рожна ты полез? — Оперативник открыл, наконец, глаза и посмотрел на Ивана. — Без оружия, без документов, без формы… Зачем? На что ты рассчитывал? Он ведь того не стоит, этот мелкий засранец. Это он сейчас еще не воняет серой, а через год-два или подохнет где-нибудь, или подпишет Договор. Это же классно, можно жить свободно, не бояться грешить, опять-таки, путешествие с «Кидроном», вначале в ознакомительный тур в Ад, потом кругосветка с «все включено»… Он тебе спасибо сказал?
— Нет, не сказал. Понимаешь, я привык, что всегда с оружием и документами, а тут…
— А просто не мог вернуться к поезду? Или зайти на вокзал? Позвать «свистков», чтобы они вмешались? Это по своей инициативе они не полезли, а после пинка приняли бы меры, и жизнь бы спасли, и мне никого не пришлось бы убивать… Хотя да, ты же не убивал. Ты души спасаешь, а это я — меч и щит. Хорошо устроился! Молодец!
— Я еще неделю назад был Специальным агентом в Иерусалиме, — тихо, словно извиняясь, сказал Иван. — Я…
— И за какие это заслуги ты удостоился такого перехода из жеребцов в Исследователи? Да еще старшие? — Губы опера брезгливо искривились.
Вот сейчас он предположит, что я стучал, выстукивал себе перевод с оперативной работы на исследовательскую, подумал Иван, и мне придется дать ему в рожу. А он не ответит, не положено. Или ответит, и это отразится на его дальнейшей судьбе. И так и так Ванька-Каин оказывается сволочью и мерзавцем.
— Ну? Что молчишь? — Теперь все лицо опера выражало брезгливость и презрение. — Красиво ты говорил с народом. Проникновенно… Только ты ведь струсил, Александров. Банально — струсил. И оттого полез к толпе. Форму надел, спрятался за эполетами и нашивками…
— Это твой первый? — спросил Иван. — До этого ты людей не убивал?
— Убивал, — быстро ответил оперативник. — Пять лет в спецназе, в зоне совместного проживания… Ты себе и представить не можешь…
…Толпа приближается. Люди смотрят на одиноко стоящего у них на пути вооруженного человека. И он смотрит на них. Автомат оттягивает руку, сердце колотится, в желудке ворочается кусок льда…
…Бутылку с горючим бросили в окно первого этажа, пока семья предавшихся, жившая в доме, сообразила, что все серьезно, что это не просто камень в окно, а огненная смерть, пламя захватило весь первый этаж и быстро взбежало по ступенькам деревянной лестницы на второй. Пока родители спускали четверых детей через окна на землю, старший, самостоятельный шестилетний мальчишка, побежал в свою комнату за игрушкой. Иван почти успел. Почти. Он уже был на пороге комнаты, когда дешевый синтетический ковер полыхнул, скорчился, охватил упавшего мальчишку в полыхающие объятия. Детский крик оборвался, кричала мать, и кричал Иван, раз за разом ударяя кулаком в стену…
— Не можешь, — повторил оперативник. — Там таких не было…