— И потому ты не любишь Инквизицию, — тихо сказал Иван. — За то, что они не наказали лучшую подругу твоей бывшей жены. Ведь ты точно знал — нужно наказать, ведь она виновата. А то, что закон не признает ее виновной, так это…
— Вы лучше идите, брат Старший Исследователь, — безжизненным голосом произнес оперативник. — Не доводите до греха. Просто идите.
— Хорошо. — Иван встал с дивана, вышел в коридор, прижался лбом к холодному оконному стеклу.
Успокойся, сказал Иван своему отражению. Ты поступил правильно.
Отражение покачало головой.
— Нет, — сказало отражение. — Ты просто не мог поступить по-другому, но это… Это не значит, что ты поступил правильно. Не значит. И не нужно корчить из себя уверенного парня. Это потом ты придумал оправдание, все четко разложил и подал. А там, в толпе, ты…
— Заткнись, — посоветовал Иван отражению.
— Хорошо, — сказало отражение и замолчало.
Иван вошел в свое купе.
Спасенный все так же сидел на полу.
— Ты куда-то ехал? — спросил Иван. — В Апостолово у тебя была пересадка?
— Вышел подышать свежим воздухом, — паренек поежился и снова спрятал лицо в поднятый воротник.
— Надышался?
— Полностью.
— Чего на полу сидишь? Тут два дивана, на одном можешь располагаться. Можешь выйти на ближайшей станции, можешь ехать до конца. Ко мне подсаживать не будут. — Иван сел к столу, открыл бутылку и сделал глоток. — Тебя как зовут?
— Всеслав.
— Не трепись, Всеслав. Я тебя про настоящее имя спрашиваю. Крестили тебя как? Всеслава в святцах нет.
— Всеслав, — упрямо повторил паренек.
— Ну хоть не Вельзевул, — Иван сделал еще глоток.
И еще.
На душе было хреново. Если он напьется, то лучше не станет, но переносить это будет немного легче. Нельзя зацикливаться на боли. Нельзя сидеть и грызть себя, как это делает оперативник в соседнем купе. Нельзя постоянно терзать себя воспоминаниями, как это делает сам Иван Александров.
Он, кстати, очень давно не напивался. Слишком давно. И плевать, что пьяный Инквизитор будет подрывать уважение к Инквизиции. Ни хрена подобного. Пьяный инквизитор будет внушать окружающим ужас своей непредсказуемостью. Ну и уважение, если даже в пьяном виде никого не угробит.
— Да что ты сидишь на полу, Всеслав? — Иван взял с тарелки ломтик лимона и, кривясь, сжевал его, Садись на диван. Выпить не налью, я не наливаю детям, но пожрать можно. Или за чаем сбегаешь. А я займусь очень важным делом. Мне нужно напиться. Вставай с пола.
— Не могу, — ответил Всеслав. — Мне ногу сломали. Кажется.
Иван отставил бутылку в сторону. Напиться, похоже, не получится. Ну все против него.
— Давай, — сказал Иван, наклоняясь, — я тебя подсажу. И посмотрим, что там у тебя. Только ты уж и сам на руки опирайся, а то у меня ребра того…