Он, кстати, очень давно не напивался. Слишком давно. И плевать, что пьяный Инквизитор будет подрывать уважение к Инквизиции. Ни хрена подобного. Пьяный инквизитор будет внушать окружающим ужас своей непредсказуемостью. Ну и уважение, если даже в пьяном виде никого не угробит.
— Да что ты сидишь на полу, Всеслав? — Иван взял с тарелки ломтик лимона и, кривясь, сжевал его, Садись на диван. Выпить не налью, я не наливаю детям, но пожрать можно. Или за чаем сбегаешь. А я займусь очень важным делом. Мне нужно напиться. Вставай с пола.
— Не могу, — ответил Всеслав. — Мне ногу сломали. Кажется.
Иван отставил бутылку в сторону. Напиться, похоже, не получится. Ну все против него.
— Давай, — сказал Иван, наклоняясь, — я тебя подсажу. И посмотрим, что там у тебя. Только ты уж и сам на руки опирайся, а то у меня ребра того…
Глава 05
В расписании, вывешенном в вагоне, эта станция значилась как Ворота. По времени все сходилось, проводница, не скрывавшая счастья и облегчения, сиявших на ее лице по поводу расставания со Старшим Инквизитором, сообщила, что да, что именно здесь и нужно сходить.
Но на станционном здании, невзрачном и обшарпанном, висела вывеска с надписью «Врата», и это внушало Ивану некоторые опасения по поводу.
Проводница клялась и божилась, поглядывая на часы: стоянка поезда на этих Вратах или Воротах была всего две минуты, и почти полторы из них Иван демонстрировал недоверчивость и подозрительность.
Всеслав стоял у него за спиной, переминаясь с ноги на ногу. Перелома у него не было: Вася из Апостолова разогреться толком не успел, поэтому мальчишке досталось несколько ушибов и вывих колена, который Иван ему и вправил.
За двое суток брату Старшему Исследователю так и не удалось вытащить из мальчишки никаких подробностей по поводу жизненного пути до их встречи. Стало понятно, что домой Всеслав возвращаться не собирается, избавляться от куртки не хочет и совершенно не против проследовать за Инквизитором до места его нового назначения.
Чисто из любопытства, сообщил мальчишка.
И хрен с тобой, подумал Иван.
Настрой у пацана был самый что ни на есть вредный, наружу так и перло продуктивное желание встрять в какую-нибудь неприятность, а то, что обнаруженный в кармане куртки баллончик с краской Иван выбросил, ничего не значило: Всеслав не производил впечатления человека, которого простое отсутствие краски может удержать от написания всяческих глупостей на стенах.
Если быть совсем честным, то Иван все эти переговоры с проводницей устроил для того, чтобы дать мальчишке возможность передумать. Вокзал — одноэтажное приземистое здание — особого восторга не внушал, моросящий дождь придавал общей картине оттенок какой-то безысходности, так что мальчишка вполне мог решить остаться в теплом вагоне. Тем более что Иван на всякий случай билет ему выправил до самого конечного пункта следования.
Но Всеслав намека не понял.
И хрен с тобой, повторил Иван, подхватил свои сумки и вышел на перрон. Оглянувшись по сторонам, он обнаружил, что двери в остальных вагонах, похоже, даже и не открывались, перрон был пустынным и скучным.
— Счастливого пути, — сказала проводница и захлопнула дверь.
Поезд сразу тронулся с места, даже не дожидаясь, когда минутная стрелка достигнет указанных в расписании одиннадцати пятнадцати. Как будто машинист выглядывал из своего локомотива, дожидаясь, пока брат Старший Исследователь таки уберется из состава по своим важным делам.
Хотя не исключено, что железнодорожникам отчего-то просто не нравилась станция Врата, указанная в расписании как Ворота. Разница в две буквы, но как отличается интонациями и настроениями. Если бы Иван не знал совершенно точно, где именно находятся врата в Ад, то вполне мог бы заподозрить, что именно о них тут и идет речь.
Сам он услугами турагентства «Кидрон» не пользовался, но говорили, что НАСТОЯЩИЕ врата не поражают чем-то особенным. Это даже не ворота, а, скорее, высокие двери, без лихих угрожающих и многозначительных надписей, без церберов и прочего зловещего антуража. Только потом посетитель огребает впечатлений по полной программе и по всем пяти чувствам, получает неожиданно — для этого, наверное, и выдержали Адские Врата в сдержанных интонациях.
Так вот, если исходить из подобной логики, Ад, спрятанный в затрапезном домике на перроне, был бы особо страшным, изощренным и мучительным. По контрасту, естественно.
— Ты куда? — спросил Иван, заметив, что Всеслав двинулся вдоль перрона, явно не собираясь заходить в вокзал.
— Мне нужно в туалет, — ответил Всеслав со своим обычным вызовом.