Если бы проводился турнир по самому пафосному заявлению, связанному с сортиром, то Всеслав, несомненно, тут же получил бы гран-при.
— Вначале в вокзал, там может быть… — начал Иван, посмотрел еще раз на здание и понял, что вряд ли.
Туалет на такой станции может быть только уличный, дощатый или кирпичный, но непременно с дырой вместо сантехники и замызганным медным краном над побитым эмалированным умывальником.
— А потерпеть? — спросил Иван.
— А зачем? — вопросом на вопрос ответил Всеслав. — И так же все понятно.
— Не без того, — кивнул Иван.
Дождь был мелким, но частым, волосы на голове уже намокли, по щекам текли струйки воды, а одна, особо шустрая, пробралась за воротник и прокладывала себе дорогу между лопаток.
— Не без того, — повторил Иван, — но я тебя прошу, давай зайдем в помещение, глянем, а потом вместе…
— И что нам вместе делать в сортире? — пожал плечами Всеслав, но спор продолжать не стал, забрал у Ивана сумку и пошел к зданию вокзала, не оборачиваясь.
Входная дверь раньше была наполовину стеклянной, но сейчас оказалась на половину заколоченной фанерой. И находилась, судя по виду фанеры, в таком состоянии уже не первый год. Пружина оказалась мощной и скрипучей, никаких устройств для тихой доводки дверей не было, за спиной у Ивана грохнуло почище чем из пистолета.
Внутри вокзал выглядел никак не веселее, чем снаружи.
На стене висело расписание. Иван присмотрелся и хмыкнул: на Вратах останавливались два поезда, один — тот, на котором приехал Иван, другой, в противоположном направлении, на следующий день. Два поезда в неделю. Негусто.
Пассажиров здесь бывало явно немного, поэтому и окошко кассы было одно. И, понятное дело, оно было закрыто. И даже закрашено. Имелась дверь с табличкой.
«Сюда», — лаконично сообщала табличка. Или предупреждала. Или приказывала.
Да какая, на хрен, разница, философски решил Иван, ведь в предписании ясно указано — станция «Врата». Хорошо еще, что мундир Иван не надел. Иначе все выглядело бы еще нелепее — красавиц Инквизитор в новехоньком мундире в сопровождении субтильного юноши с дьявольской символикой на черной кожанке посреди пустого гулкого помещения. Давно не метенного помещения, между прочим.
Дождь усилился, стал косым и лупил в давно не мытые окна вокзала, прорывался мутными каплями сквозь трещину в стекле и начинал формировать на подоконнике лужу.
— Туда, — сказал Всеслав и указал пальцем на дверь с табличкой.
Иван подошел к двери и потянул за ручку. Дверь не открылась. Иван толкнул — с тем же результатом.
— Ногой, — посоветовал Всеслав. — Или из пистолета. Слабо?
Иван постучал костяшками пальцев по давно крашенной двери.
— Да-да, — ответили из-за двери.
Иван снова толкнул дверь. Нажал сильнее. Филенка издала треск, словно собиралась проломиться.
Иван постучал снова.
— Да-да, — снова ответили из-за двери.
— Ногой, — повторил свое предложение Всеслав. — Или из пистолета. Слабо?
На яростный взгляд Ивана мальчишка ответил милой улыбкой.
— Откройте! — потребовал Иван, снова стукнув в дверь. — Иначе я ее вынесу…
— Он может, — громко сказал Всеслав. — У него есть пистолет. Вы лучше откройте. Мы и слово волшебное знаем.
За дверью завозились, щелкнула задвижка, и дверь открылась вовнутрь. На пороге возник невысокий сухонький старичок, осмотрел посетителей и даже, кажется, принюхался. Действие, в общем, обычное, по нынешним временам нелишнее, но вышло это у старика как-то по-крысиному, что ли… Носик наморщился, дернулся, жиденькие усики под ним встопорщились и опали.
— Вам чего? — спросил крыс.
— Нам бы войти для начала, — сказал Иван, поднимая с пола сумку и всем своим видом демонстрируя, что остановить его не получится.
— Так вы войти хотели? — искренне удивился старик.
— Нет, мы путешествуем и стучим по дверям, получая наслаждение и новые впечатления. — Иван двинулся на крыса, глядя поверх его головы.
— Ну так сразу нужно было сказать. — Крыс оскалился, демонстрируя внушительного вида желтые резцы, словно собираясь укусить Ивана.
Но это была улыбка.
Это нужно было считать улыбкой, иначе это было неприкрытой угрозой и разрешало… да что там — требовало активных действий.
Старик повернулся к Ивану спиной и пошел в глубь комнаты.
— А я сижу и думаю — кто там стучит? Стучит и стучит и не заходит. — Старик обошел старый облезлый письменный стол и сел в дико скрипнувшее кресло. Подпер щеку рукой. — Тут так скучно бывает иногда…