— Ты подменил понятия, парень. — Водитель подмигнул Ивану, с усилием дернул за ручку переключения скоростей, и автобус поехал. — Я сказал, что меня зовут Тепа. Зовут, понимаешь?
— Нет, — с готовностью ответил Всеслав.
— Зовут… — с нажимом протянул водитель. — Вот тебя, например, могут звать ангелом ада, а могут — придурком в кожане с чужого плеча. Смотря на что ты станешь отзываться. Вот в Новом Иерусалиме спросишь Степана, у тебя сразу начнут уточнять — которого. Того, что Онищенко, или Сепана-Сухаря, или Степку из Брехунов, или, там, Степана Батурина с элеватора, или Степика Малого… А спросишь Тепу, все сразу укажут на мой дом и даже проводят. К Онищенко ни хрена не проводят, к Онищенкам нормальные люди по своей воле не ходят, а ко мне — всегда пожалуйста. Хоть среди ночи — я не обижаюсь. То есть в церковной книге я, конечно, Степан Ефимович Смушкевич, а зовут меня Тепа. Ясно?
— Ясно, — кивнул Всеслав. — А меня зовут…
— А это ты еще не знаешь, как тебя зовут, — перебил Тепа мальчишку. — Ты думаешь, что тебя так зовут. Хочешь, чтобы тебя так звали, а как звать будут — это ты узнаешь потом.
— Всеславом меня зовут, — сказал Всеслав. — Только так.
— То есть отзываться на другие имена не будешь?
— Не собираюсь.
— Интересно будет посмотреть. — Тепа оглянулся на мальчишку, автобус влетел колесом в колдобину, подняв фонтан жидкой грязи.
— Ты бы за дорогой следил, философ, — посоветовал Иван, от толчка чуть не слетевший с сиденья. — Дороги у вас тут хреновые…
— Дороги как дороги, — пожал плечами водитель, вцепившись, однако, в руль обеими руками. — Откуда им взяться другим? Ты еще осенью попробуешь, после месяца дождей… А это так, цветочки. Тебя как зовут?
Водитель снова собирался пофилософствовать. Ему явно нравилось плести словеса вокруг многозначности слов так, чтобы и собеседника в тупик поставить, и себя, речистого, позабавить.
Первым желанием было представить по полной форме, с новым званием, именем-отчеством-фамилией, но печальный опыт общения с Крысом уже давал свои первые результаты. Это старику можно было без особого морального ущерба простить пренебрежение к званию и статусу, а парню с колоритным именем Тепа пришлось бы или морду бить, или наказывать официально. Официально за оскорбление Инквизитора полагалось очень серьезное наказание, а драться не хотелось.
— Ванькой-Каином меня звали, — неожиданно для себя сказал Иван.
— Оп-па… — Водитель оглянулся на Ивана. — Это за что же так?
— За убийство, за что же еще?
— Брата? — с некоторым даже восхищением уточнил водитель.
Даже Всеслав с интересом посмотрел на Ивана.
— Не то чтобы брата, но сослуживца. Не совсем, впрочем, хотя и на службе. — В этом месте фразы Иван сообразил, что выдал что-то уж совсем неудобоваримое, и решил не продолжать.
— По служебной, выходит, надобности? — с понимающим видом произнес Тепа, глянув на Ивана через зеркало заднего вида даже с некоторым уважением. — То есть можешь, если что, и своего грохнуть? Если припрет?
— Если припрет, — подтвердил Иван.
— Это правильно, — кивнул водитель. — Это значит, что, как Пашка, не подставишься… Не станешь стращать там, где нужно было стрелять.
— Это какой Пашка? Астуриас?
— А какой же еще? Ты ж вместо него приехал? Инквизитор?
— Старший Исследователь Объединенной Инквизиции…
— Ох, ни хрена себе! — теперь уже не скрываясь, восхитился Тепа. — Целый Старший Исследователь? А в Инквизиции ты сколько?
— Неделю.
— И снова — ни хрена себе! Такая карьера за семь дней?
— Господь за неделю сотворил мир, — неожиданно вмешался Всеслав.
Иван удивленно посмотрел на него. Водитель даже притормозил автобус и тоже глянул на мальчишку.
— Что уставились? Библию я читал, на Закон Божий ходил… Попробовал бы не ходить.
— A-а… ну тогда — ладно. — Тепа прибавил газу, и автобус снова бойко запрыгал по колдобинам. — Сын твой, что ли?
— Что? — не понял Иван.
— Спрашиваю — сын твой? Этот, в куртке. — Водитель указал пальцем через плечо.
— Не дай бог, — одновременно сказали Иван и Всеслав.
— Тоже верно. Что Инквизитор папой, что дьяволопоклонник сыном — одинаково неприятно и неудобно. Мне сказали, что пацана в интернат завезти нужно. Так?
— Так, — снова в унисон ответили оба и засмеялись.
— Лады, — засмеялся и Тепа. — Это получается у нас крюк в полсотни километров… А у меня бензину… Придется нам рвануть через Малые Брехуны. Это еще сорок километров в сторону. Покатаемся.
— Название забавное, — сказал Иван.