— Да? — немного удивленно переспросил Крыс. — Извини…те. Я не по злому умыслу. Честно. Ночь сегодня выдалась непростая… Нервная такая ночь полилась.
— Это не повод, чтобы…
— Не повод. Конечно, не повод. Хотя, чтобы назвать меня старым идиотом, — вполне себе. Тактик недоделанный, стратег контуженый… Генерал от шизофрении! — вполне искренне выпалил Крыс. — Так перемудрить… Придурок! Ты… Вы никогда не замечали, что людям свойственно действовать просто, подчиняться самым естественным порывам?
— Ну, — кивнул Иван. — Вот сейчас, например, не могу понять, почему не поддаюсь естественному желанию взять старого… — как это у вас? — стратега контуженого зa шкирки, тряхнуть как следует, а если кураж пойдет, то и приложить болезного мордой о стекло… Вначале о целое, потом уж провести по битому…
— Не смешно, — сказал Крыс. — И…
Автобус дернулся и рванул с места. Старик осекся и выругался. Тепа оглянулся через плечо и сбавил скорость.
— Люди реагируют просто, действуют из самых простых соображений — все это знают, любят об этом поразглагольствовать, а как доходит до дела, так начинают строить многоходовые планы и многоуровневые комбинации… Вот как я прямо… — Крыс постучал себя бледным кулаком по лбу. — Если бы не мудрил, а просто взял бы этого идиотика и выкинул его ко всем чертям из города…
— Вернулся бы он, — сквозь зубы процедил Тепа. — А ноги бы сломали, на брюхе бы к рожающей жене приполз… А кто бы не приполз?
— Значит, в яму посадить, в погреб, в сейф. И ключ выбросить! — Крыс повысил голос и ударил кулаком, только теперь не по лбу, а по коленке. — И был бы этот идиотик жив. И Сашка Молчанов был бы жив. И…
Крыс махнул рукой и отвернулся к окну, за которым мелькали дома.
Так, подумал Иван. Значит, этот, под дерюгой, муж предавшейся. Это его вчера видел Иван перед больницей, и это его вчера били простые люди из народа. Значит, работу кто-то доделал.
— Кто их?
— Что значит — кто? — Старик посмотрел на Ивана удивленными глазами. — Сашку кто убил? Вот этот, Игнат Семенов убил. Я же заговор подозревал, думал, они попытаются ребенка перехватить, чтобы…
Крыс быстро глянул на предавшуюся, которая смотрела перед собой мертвыми глазами.
— Думал, они за городом попытаются перехватить… А он сам… он просто хотел забрать своего ребенка… и попытался. Черт! Черт-черт-черт! Она родила, все суетились, бегали… А он тихонечко встал с кровати… Весь в синяках, побитый, но встал и прошел почти до самой палаты рожениц. Его Сашка заметил уже перед самой дверью… Пытался задержать, но… Только шумнуть успел… Подбежавший напарник, увидев, что Сашка уже не дышит, просто выстрелил на поражение… Двенадцать раз.
Предавшаяся заскулила с неподвижным лицом. Только правый уголок рта кривился и дергался судорожно.
— И все! — выкрикнул старик. — Все планы, все варианты вместе с игрой в детектив разом закончились. Бац — и все! И польза из всего этого теперь будет только одна — воспитательный момент для обитателей Циферовки и экскурсия для Инквизитора. Поучительная и познавательная. Познавательная и поучительная… — Крыс открыл книгу наугад, заглянул вовнутрь и снова захлопнул. — Как я себя ненавижу в такие моменты. И этих любящих родителей… Отцов любящих и матерей! Ты знала, что так будет?
Крыс обернулся к предавшейся.
— Ты знала, что твой муж попытается?
Женщина тихонько выла, раскачиваясь из стороны в сторону. Она не видела и не слышала ничего вокруг себя, это было понятно Ивану. И этого никак не мог понять Крыс. Не хотел понять. Не давал себе понять.
Автобус выехал из города, дома за окнами сменились деревьями. Дорога перестала быть ровной, автобус подбрасывало на колдобинах.
Мешковина начала сползать с тела покойника, открывая голову.
Волосы, слипшиеся от крови, изуродованное выстрелами лицо, белое крошево в кроваво-красном обрамлении… Иван не выдержал, встал и поправил ткань. Вернулся на свое место.
Крыс все рассказал. Только не объяснил ничего.
Нужно было его расспросить, но не при женщине же, потерявшей мужа. Да и не при трупе тоже.
И еще… Ребенок. Нет ребенка. Только сейчас Иван вдруг сообразил, что из вчерашнего разговора так и не понял, отчего это ребенка забирают у матери. Вот так, без разговоров, без церемоний, специально вызывают роды, чтобы поспеть к какому-то сроку… Мать должна была остаться в больнице, а ребенка должны были отвезти в интернат. А вышло все наоборот. Она ведь только что родила, всего несколько часов, Иван не был специалистом в медицине, но ему всегда казалось, что после родов женщина должна лежать в постели. Хотя да, это обычная женщина, а это ведь… Это — предавшаяся. Как вообще она попала в обычную больницу? И зачем? Ведь у предавшихся уровень медицины обычно выше, чем у кого бы то ни было. Служба Спасения расходует на спасение и защиту бренных тел очень большие средства.