— Молиться, суки, — подсказал Иван с пола. — И грехи друг другу отпускать. Я вот сейчас встану… Как-ак встану…
— Только дернись, в морду получишь, — сказал Тепа. — Только попытайся, прямо в морду ногой и получишь.
— Давай! — Иван попытался крикнуть, но тело все еще не совсем его слушалось, получилось какое-то сипение, не страшное и даже жалкое.
— Давай так, барон. — Тепа шмыгнул носом. — Ты сейчас отдаешь мне пистоль и идешь себе потихоньку в резиденцию к патриарху. Все ему расскажешь, объяснишь и получишь указания с разъяснениями. И заодно объясни ему, зачем решил, не спросясь, Инквизитора мочить. Это ж ты сам решил, от боли сердечной?
— Не твое дело!
— Конечно, не мое, — быстро согласился Тепа. — Только и не твое это дело. Не только твое. Ты Пашку проморгал, так теперь решил, что совсем уж…
— Не умничай…
— Нет, почему же… — Иван попытался поднять голову, но сил не хватило, голова откинулась назад, затылок стукнулся об пол. — В общем, я поддерживаю точку зрения технического интеллигента с мотором.
Снова скрипнуло сиденье, Крыс встал, переступил через Ивана и вышел из автобуса.
— Только смотри, не расслабляйся особенно, — предупредил Крыс уже снаружи. — Мало ли что он может выкинуть.
— А вторую часть он после паузы произнес… — сказал Иван. — Для маскировки. А первую, про то, чтобы ты не расслаблялся, он тебе сказал. С угрозой…
— Не учи склочника интригам. — Тепа сел на пол возле Ивана. — И повернись, чтобы я ногу посмотрел.
— Развлечение нашел? Я… — Иван почувствовал, как Тепа безжалостно схватил его за ногу. — Ты что ж это делаешь?
Иван вскрикнул и замолчал — боли не было. Совсем не было.
Тепа цыкнул зубом.
— Что там?
— И кость целая, и раны, считай, нету, — сказал Тепа. — Как я и предполагал…
Иван согнул ногу в колене, пальцами правой руки нащупал рану. Нет, не рану, он нащупал рваную штанину, засохшую кровь и целую, неповрежденную кожу.
— Промазал дед? — растерянно, понимая, что говорит глупость, спросил Иван. — Но ведь он попал? Ты же рану осматривал, сказал — кость перебита… Сказал?
— Сказал, — кивнул Тепа.
— Ошибся?
— Да нет, чего там ошибаться? Что я, перебитых костей не видел? — Тепа снова шмыгнул носом. — Ты лежать будешь или встанешь? Я помогу.
Иван подумал. Попытался сесть и точно грохнулся бы навзничь, если бы не Тепа. Поймал, подхватил, удержал. Помог встать, медленно, без рывков. Посадил на сиденье, руку с плеча убрал не сразу — только убедившись, что Иван может самостоятельно удерживать равновесие, сел на другое кресло, через проход.
— И? — после паузы спросил Иван.
— Что? — сделал удивленное лицо Тепа.
— И что это было? И что это было за снадобье во фляге?
— В этой? — Тепа взял с переднего сиденья флягу и медленно стал свинчивать с нее пробку.
Иван, закаменев, смотрел на нее. Тело напряглось, все внутри сковал лед, кровь бросилась в лицо.
— Спокойно, Ваня. — Водитель медленно поднес флягу к губам. — Ничего страшного. Вода.
Тепа сделал глоток. Еще один. Медленно закрутил пробку и положил флягу.
— Вода? — спросил Иван дрогнувшим голосом. — Просто вода?
— С химической точки зрения — вода. Самая обыкновенная. С точки зрения человека верующего — необыкновенная. Святая вода. Наш батюшка святил на прошлой неделе.
— А почему тогда?.. — Иван вопрос не закончил, замер с приоткрытым ртом.
Ничего страшного не было, на него просто плеснули святой водой. И на него обрушилась боль. Всего лишь вода. А еще у него за считаные минуты срослась кость. А еще прошлым вечером он пытался перекреститься и не смог. Нужно сложить два и два, чтобы получилось четыре.
— Хреново? — спросил Тепа, и в голосе его прозвучало искреннее участие.
— А ты как думаешь?
— Я об таком и думать не хочу. — Тепа помотал головой, демонстрируя, насколько он не хочет «об таком» думать. — Я такого и не видел раньше. Слышал, вон, Белый кролик рассказывал… И не думал такое увидеть. Не предполагал даже. И чтобы я заметил, а барон нет… Он ведь тебя и на самом деле убить мог.
— Злой он у вас?
— Можно и так сказать. А можно сказать — плохо ему, так плохо, что не дай бог себе такое представить.
— Отчеты не сходятся?
— Дурак. Жизнь не сходится. Не сходится, мать ее так! Ведь казалось, что все, что получается, что еще немного — и дело всей его жизни, ради которого он отказался от всего… даже от семьи… дело всей его жизни подойдет к финалу. К триумфу. А вышло… Апокалипсис получился. Или даже не апокалипсис, а всего лишь пшик. Все ушло собаке под хвост… Девять месяцев…