Вошел Тепа.
Сел к столу, молча налил себе и выпил.
— Тебе не пора? — спросила Катерина.
— А что? Мешаю?
— Конечно, мешаешь… Мне теперь постояльца уговаривать на постель, вон он протрезвел неожиданно.
— Тебя кто-то за язык тянул? — ядовито осведомился Тепа. — Кто-то заставлял все портить? Помолчала бы день-два, потом уже все ему бы и рассказала. Потом. Ты понимаешь, дура, что он может теперь уйти к себе в крепость жить? А так мог бы у тебя и месяц, и два…
— Я бы почти замужем была…
— Да, почти замужем. Ты не знаешь, что на неделе сюда приедут из города? Делегация! Они теперь до конца года будут ездить, решение принимается о введении закона. Всеобщего закона, понимаешь? Много чужих мужиков привезут, и ты, если не залетишь от этого, будешь черт знает с кем и сколько раз… — Тепа ударил кулаком по столу. — Тебе так лучше?
— Хуже, — кивнула Катерина и подмигнула Ивану.
Тот почувствовал, что тошнота подкатилась к горлу.
— Только я не ставлю себе легких задач, Тепа! Ноги раздвинуть перед пьяным — любая дура сможет, а принудить к сожительству после такого содержательного разговора, да так, чтобы он потом «спасибо» сказал и добавки попросил, — только особо одаренные. — Катерина расстегнула верхнюю пуговку на блузке. — И ведь скажет и попросит. Никуда не денется.
— Я поехал. — Тепа встал из-за стола, отодвинув нетронутую тарелку с остывшей уже картошкой, глянул на Ивана виновато. — Ты уж меня прости… И день у тебя получился не так чтобы очень, и вечер — собаке под хвост! До завтра!
Тепа вышел, а Катерина крикнула ему вдогонку:
— Ты завтра не слишком рано приезжай, гость отсыпаться будет после бессонной ночи!
Иван зажмурился и чуть не вскочил, когда рука хозяйки легла на его руку.
— Ты меня прости… — тихо сказала Катерина. — Я не хотела тебя обижать. Анну жалко. И батю ее придуристого — жалко. Вот скажи мне, дуре с высшим биологическим образованием, если мне их жалко, отчего Господь нас не пожалеет? Отчего тянет с апокалипсисом? Почему никак не покончит с этим светом? Ведь сказано в Откровении, что должна битва произойти, и будет повержен Дьявол, Антихрист будет повержен, и все верующие смогут войти в Царство Божье… Ведь после Возвращения только верующие остались на Земле. Только верующие. Вывести Дьявола на битву да убить… Ведь Господь всемогущий. Всемогущий?
— Да, — тихо сказал Иван.
— Тогда почему Он тянет?
— Может, дает людям возможность самим сделать выбор?
— Выбор? Какой выбор? Если к Рождеству решат, что наш эксперимент удался, что нужно весь мир переделывать под наш образец, — это значит, что больше ни одна мать на свете не будет знать своего ребенка? Что ни один ребенок никогда не почувствует материнской ласки? Они же любить не будут, не научатся. А как же тогда Бог? Ведь Бог есть любовь. Любовь! Иногда мне кажется, что все вокруг — неправильно. Что мир вокруг — не мир… Мы уже давно в Аду, и не Дьявол нас мучит, а мы сами себя и друг друга, придумываем новые пытки и казни, рвем друг друга в кровавые клочья, а говорим о вере и о любви. Если каждому по вере его, то и мучения — тоже по вере?
Иван не ответил.
Он не знал ответа на этот вопрос.
— Ладно, — сухо произнесла Катерина. — Ладно. Ты поешь хоть что-то. Потом я тебе покажу твою комнату.
Иван молча поел.
Спохватился, сходил в душевую за своим «умиротворителем». Катерина провела его в дом, в небольшую комнату.
Письменный стол, два стула, шкаф, несколько книжных полок и широкая деревянная кровать.
Иван разделся, лег. Закрыл глаза и попытался заснуть. И ему удалось провалиться в темноту, без мыслей и сновидений.
Но, когда Катерина пришла к нему, Иван, проснувшись от первого же прикосновения, не стал ни отталкивать ее, ни отодвигаться.
Уснуть удалось только под утро.
И ровно через секунду после того, как Иван, наконец, закрыл глаза, в окно кто-то постучал.
Катерина вскочила, накинув халат, подошла к окну.
— Что? — спросила она.
Щелкнула шпингалетом и открыла окно.
— Буди постояльца, — взволнованным голосом потребовал со двора Тепа. — Быстрее.
Иван встал, натянул спортивные штаны и подошел к Катерине.
— Давай живей, одевайся и поехали, — сказал Тепа.
— Что случилось?
— Там увидишь. Быстрее.
Не глядя на Катерину, Иван оделся, надел кобуру под спортивную куртку и вышел, так ничего и не сказав на прощание.
— Что случилось? — спросил Иван, когда Тепа рванул автобус с места.
— Ребенка украли из больницы. — Тепа оглянулся через плечо на Ивана, автобус вильнул и чуть не врезался в дерево.