Иван пожал плечами.
— А больше некому, — сказал Крыс. — Больше никто не смог бы выманить охранников.
— Ну… теоретически… — начал Иван, но спохватился и быстро добавил: — Вам виднее. Это ваши люди.
— Это мои люди. И если бы ты вчера там, на холме… — Крыс, видимо, сообразил, что повышает голос, и замолчал. — Я мог бы обойтись без тебя. Но я хочу, чтобы ты сам увидел, что произошло в результате твоей доброты. Я хочу ткнуть тебя рожей в твое дерьмо!
Крыс снова оборвал себя.
— Посмотри на эту девочку, Инквизитор! Она ведь не была ни в чем виновата! Она только не вовремя вышла в коридор. Ладно, потом закончим разговор. — Крыс переступил через кровавую лужу и прошел мимо Ивана. — В автобус.
— А она смогла бы? — спросил Иван. — Она вчера ночью родила. Потом у нее был страшный день. Да и вообще, как девчонка…
— А мы их учим, — не останавливаясь, сказал Крыс. — Мы их в интернате учим сражаться во имя Господа нашего. Хорошо учим.
Автобус был полон, но первое двойное сиденье было свободно — специально для Ивана. Для Крыса мужики место освободили, потеснившись.
— Поехали, — сказал старик.
Иван закрыл глаза.
Он всю жизнь едет в этом автобусе. Миллион лет сидит на этом жестком сиденье и борется с тошнотой.
И еще целую вечность будет здесь сидеть, и ничего нет вокруг, кроме этого чертова автобуса.
Вообще, Ваньку-Каина убили. Точно, убили. Не успел солдатик их остановить позапрошлым утром, въехали они под автоматный огонь тех ребят в сарае. Иван умер незаметно для себя, попал в ад, и для него придумали вот такое странное наказание. Хотя нет. Не от автомата. Автоматный огонь с дистанции в сто метров, сквозь пелену дождя — штука не слишком надежная. Даже при всей своей нынешней расхлябанности Иван успел бы отреагировать на разлетающиеся стекла и рвущийся металл.
Нет, не в автобусе Ивана убили. Он попал под пулеметный огонь. Сам шагнул под него возле сарая. Как там было дело?
Вот Иван стоит перед дверным проемом в серой бетонной стене.
За прямоугольником — темнота и страх. Иван чувствует этот страх в каждом слове солдат, в их дыхании и даже в молчании. Иван должен их уговорить остаться в живых. Если бы они вышли, то, может, и не стрелял бы никто… Или все-таки стреляли бы? Не по бетонному кубику, утонувшему в грязи, а по фигуркам людей перед ним.
Теперь Иван этого не узнает. Он может вспоминать, прокручивать перед собой, словно запись старого фильма, воспоминания того утра. Пуля пролетела почти над самым плечом Ивана, он щекой ощутил толчок воздуха… Он стоял перед входом и, кажется, начал делать шаг вперед, чтобы войти вовнутрь. Точно, он хотел войти, но не смог оторвать ногу от раскисшего чернозема. Тогда он подумал, что это действительно грязь его не отпустила. Он бы сделал тот самый шаг, и пуля ударила бы ему в спину. Тяжеленная пуля калибром в четырнадцать миллиметров. Ивана просто разнесло бы в клочья.
Выстрел, выстрел, Иван поворачивается в сторону пулемета, даже что-то, кажется, кричит и делает шаг в сторону, так чтобы перекрыть собой директрису огня. Заставить прекратить огонь. И пуля снова пролетает мимо него, только на этот раз с другой стороны, дырявит воздух ровно в том месте, где Иван только что стоял.
Трассирующая пуля пролетела на уровне груди лишь на полметра правее. На расстоянии шага.
Получается, его хотели случайно убить. Убить совершенно случайно, по глупости. По его собственной глупости, ведь ни один умный человек не стал бы бегать под пулеметным огнем, а упал бы на пузо и вжался в грязь по самые уши.
Фланговые пулеметы били только по сараю, а тот, первый, вполне мог… Ивана спас случай?
И словно отдаленный глухой смешок прозвучал в мозгу Ивана. Очень коротко, на два «ха-ха». Прозвучал очень обидно.
Иван вздрогнул и проснулся.
Автобус остановился.
Над Циферовкой висел легкий туман. Иван посмотрел направо, на вершину холма. Несколько птиц возились возле столба, лениво каркая друг на друга.
Слева из-за деревьев появилась фигура в камуфляже. Майор Зайцев, походя, хлопнул ладонью по лобовому стеклу, Тепа открыл дверь.
В салон ворвался влажный утренний воздух, разбавил смесь табачного дыма и запаха оружейного масла прохладной свежестью леса.
— Привет, — сказал майор, поднявшись в автобус и глядя мимо Ивана. — Ополчение пусть пока остается здесь, а руководство попрошу за мной на совещание и рекогносцировку.
Из автобуса вышли Крыс и Тепа. Следом — Иван.
Майор, не оглядываясь, поднялся на холм, постоял, покачиваясь с носка на каблук, дожидаясь, пока к нему подойдут остальные.