― А что ж не думал, ежели я тебя топил в детстве, сейчас-то самое оно начать с меня поиски врага.
В кабинет, сверкая от ярости, ворвался Егерь.
― Где Мирон? ― стальным голосом пронзил пространство.
― Привет, лысый! В очередь становись, сегодня по мою душу ты не первый, ― Пётр развёл руки в стороны.
― Егор, тут он. Присядь, решаем, ― повернувшись спиной к брату, знахарь отодвинул стул от стола.
― Не надо ничего решать, долг за тобой, Апостол! Душа за душу. Ключи давай.
― А вы это… ― показывая поочередно пальцем на мужчин, ― вместе что ли? ― уточнил Пётр. ― Осталось только Одина с псами дождаться. Тоже ваш?
― Слышь, Апостол Пётр, ты не юли, не бессмертный вроде. Сам видел, по воде не ходишь! ― Егор подошёл к столу. ― Ключи! ― протянул вперёд раскрытую ладонь.
― Не могу я его отпустить сейчас, дело есть одно. Не люблю гештальты оставлять открытые. А тут вроде бы как картинка сложилась. Подсобите, братья. Хоть и нет доверия мне после всего, но исправить-то дайте возможность.
Мужчины сели за стол переговоров. Ненастье за окном стихло.
― Георгий, доброй ночи. Это Пётр Сергеевич. К вам в клинику Мирона привезёт через час Егор, госпитализация нужна! ― завершив разговор по телефону, Апостол протянул ключи Егерю. ― В триста пятом он. Дождись, когда мы втроём покинем отдел, и сразу вези его по этому адресу, вас ждут. ― Записал адрес клиники. ― Пока не выйдем, жди в машине.
Егерь кивнул в знак согласия, забрал ключи, покинул кабинет.
― Макар, прости меня! Спасибо, что согласились.
― Петь, ну ты же не дурак, вроде. Как мог-то в отдел племянника Вени на работу принять?
― Да так же, наверно, как и поверить Вене когда-то, что он может ближе брата родного быть, ― Пётр виновато опустил глаза.
― Вызывай Вадима этого, поехали, что время даром терять.
Вадим, взбудораженный адреналиновым драйвом, вошёл в кабинет начальника. Не заметив сидящего на диване Макара, выпалил:
― Пётр Сергеевич, вот рапорты о задержании, протокол допроса, документы задержанного.
― Спасибо, Вадим, за хорошую службу. Как у дяди дела? ― сложив в ящик стола бумаги, Апостол достал средства для прослушивания.
― Спасибо, хорошо, привет вам передаёт всегда.
― Ты присаживайся, мы сейчас с тобой вместе ему привет поедем передавать.
Вадим занервничал, меняясь в лице.
― Так поздно, вроде, спит он, наверно, ― почувствовав сухость во рту, промямлил.
― А ты не волнуйся, и ты спать будешь, мы ненадолго, ― Апостол надвигался на подчинённого.
Макар поднялся, подойдя сзади к Вадиму.
― Телефон свой дай, и код доступа скажи! Почитать люблю страсть как, уважь старшего, ― из-за плеча протянулась рука знахаря.
― Быстро! ― скомандовал Пётр, погружая Вадима в гипноз пристальным взглядом.
Макар читал вслух короткие сообщения переписки Вадима с дядей. Дождавшись, когда Пётр зафиксирует жучок под одеждой подчинённого, снял со спинки стула свой плащ, накинул его на плечи, накрыв голову объёмным капюшоном.
― Серпентарий тут у вас. Бардак! ― не сдержался знахарь. ― Пошли, капитан очевидность, ― потрепал волосы младшего брата так, будто не было всех этих лет отчуждения.
***
Очнувшись, Мирон осмотрелся по сторонам. За эти дни он чувствовал себя неваляшкой. Его качают-качают, а он только брякает. И опять вот он здесь проснулся, в этом мире. Только думал, что завершился цикл кармический и уже, как в прошлой жизни, под колпаком инквизиции на суде. Хорошо, что Аня успела убежать. Интересно, где она сейчас?
Его не волновало то, что предстоит пройти ему. Мирон понимал: в его действиях нет оснований для лишения свободы. Вадим вопросы задавал неадекватные на допросе. Пётр Сергеевич вышел на связь до задержания, назвал его по имени, в день увольнения отношение было к нему другое, значит, произошло что-то, что заставило начальника усомниться в правильности пренебрежительного тона. Только подумал, что отдел его отпустил, теперь лежит на продавленном диване в тёмном кабинете. Провёл рукой по стене, в поиске выключателя. За дверью раздались шаги. Ключ провернулся в замке. Дверь открылась. В темноте комнаты замерцали татуировки Егеря.
― Это что ещё за человек-светильник? ― Мирон рассмеялся, понимая абсурдность ситуации. Он считал Анну сумасшедшей, но видимо, это заразно.
― Ты чего ржёшь, по голове набили что ли? ― Егор нащупал выключатель, прищурился от перепада освещения.
Мирон припухшими веками всматривался в посетителя. Его голос был ему знаком, минуту сопоставлял в памяти черты лица из прошлого со стоящим перед ним круглолицым мужчиной. Почесал голову.