Веня сполз с дивана, встал на колени:
― Прошу вас, что хотите, сделаю! Только не убивайте, ― хватаясь за брючину Апостола, ревел, ― Петенька, мы с тобой друзья с детства.
― Да пошёл ты, ― оттолкнул рукой в сторону.
Веня, выпивший, упал на пол, скрутился, сжимая руками волосы на голове.
― Жалкий ты какой-то! Даже бить скучно. ― Макар с презрением смотрел на истерические конвульсии Вени. Подтянул за резинку на штанах пижамы, протащил пухлое тело к письменному столу, шмякнул в кресло. ― Давай, жирный очкарик, поработай на благо страны.
― Что нужно сделать? ― Веня, поправив очки, сползшие набок, с видом преданного пса смотрел на Макара.
― Меценатом, Веня, будешь. Добрым волшебником. ― Облокотившись на спинку стула, навис над мужчиной, нажал кнопку запуска компьютера. ― У меня тут список есть небольшой, куда ты сейчас сольёшь свои финансы.
― Мужики, вы это, не перегибайте! ― услышав о возможности утраты денег, голос очкарика стал уверенней.
Апостол подошёл к столу, посмотрел в глаза Вене:
― Задолбал ты, Веня! Слушай меня, ― моргнул, щёлкнул пальцем.
После того, как Веня благополучно произвёл вывод своих средств с инвестиционных счетов на банковские карты, братья, многозначительно улыбнувшись, приступили к исполнению намеченного плана. Завершив процедуру, Апостол вновь щёлкнул пальцем. Веня вернулся в сознание.
― Вень, ты если обращаться куда решишь, имей в виду, запись разговора твоего с Вадимом есть, учтёшь?
― Понял, ― ещё не успев сообразить, что в состоянии гипноза слил средства, ответил старый друг.
― Ну, тогда, прощай, дружище.
Братья вместе вышли из комнаты, раздался отчаянный крик.
― Видимо, увидел! ― рассмеявшись, покинули здание.
Утром по всем каналам в новостях Облачного города вышел репортаж. Анонимный меценат с подписью «Зорро» пожертвовал детским домам, науке и фондам защиты природы беспрецедентные суммы.
Бабье лето
«Белый Путь»
Тонкие прозрачные паутинки качались на стеблях пожелтевшего лекарственного дягиля. Ласковое солнце затянувшегося бабьего лета игриво переливалось в каплях росы. Егор сидел на серой глыбе, пристально наблюдая за тем, как Мирон старательно выискивает нужные для знахаря осенние травы.
Прошло две недели после выписки Мирона, но он по-прежнему отказывался возвращаться в привычное для него состояние. Общался мало, плохо спал по ночам, слабый аппетит, отказывался сбривать объёмную бороду. Макар, волнуясь за его состояние, старался придумывать задания, чтобы в движении развеивалась неведомая тоска души подопечного. Баня, рыбалка, сбор грибов, травы, молоко парное ‒ всё тщетно.
Мирон подошёл к Егерю, скинул объёмную охапку трав на разложенное покрывало.
― Почти закончил, складывай, скоро пойдём к дому, ― отряхнул ладони.
― Я вот всё спросить тебя хочу, ты, когда эти бусины, ― Егерь показал пальцем на браслет друга, ― меня в клинику привезти попросил. Я даже подумать не мог, что ты браслет себе сплетёшь.
― А это, да так, бусинки. Ничего особенного.
― Мирон, хватит уже! Расскажи, полегчает. Душу излить ‒ оно иногда важней лекарств.
Сел на покрывало, распределяя собранные травы по сортам, начал тихо:
― Егор, ты, любил когда-нибудь?
― Не знаю, сложно сказать… ― собеседник понимал, что ответив «да», он не даст возможности выговориться.
― Я сам никогда не думал об этом, как о чём-то важном. Жил в сером цвете после войны, думал всё уже, так оно и должно быть. А потом она и яркие краски рядом. ― Мирон коснулся бусин на браслете. ― Но я её потерял навсегда.
― Уверен, что навсегда? ― Егор был рад тому, что друг решился на разговор.
― Да. Сначала это больно, потом наступает внутри пустота. И веришь вроде, что вернутся краски, только они с запахом её волос слились. Без неё не получается. Вокруг даже в ясный день ‒ пасмурно. Воспоминания дают проблеск, но ненадолго. И чем дольше её нет рядом, тем меньше остаётся веры, что когда-нибудь твоя жизнь перестанет напоминать чёрно-белое кино.
― Мирон, ты драматизируешь! Она же не умерла? ― собеседник искал возможность зажечь искру надежды.
― Нет, наверно. Я не знаю. И эта неизвестность постепенно сгрызает изнутри.
― Так давай узнаем, запросы отправим! Найдём твою эту палитру и если надо, привезём. ― Егор решительно встал, собирая разложенные Мироном кучки соцветий в одну. ― Осень, друг! У всех цвет дождя сейчас. Будет зима ‒ другой цвет. А весной, так вообще заиграет жизнь красками. Пошли к Макару, мангал пора разжигать. Пётр в гости сегодня приедет, ты же помнишь?