― Пётр Сергеевич, можно личный вопрос?
― Задавай. А я подумаю, отвечать или нет.
― Вы влюблены?
В ответ в глазах начальника промелькнула характерная ему сосредоточенность. Это уже плюс!
― Откуда такие предположения?
― Давно цветоводством занимаетесь?
Апостол начинал выходить из себя: влезли на его территорию. Облако постепенно рассеивалось. Обстановка накалялась.
― Меня всего две недели не было на работе, а вы уже с лейкой, в костюме первокурсника философией занимаетесь. Что с вами произошло? Седина, морщины…
Пётр Сергеевич, не желая вспоминать о том, что произошло с ним после ухода Елены, встрепенулся.
― Кто тебе дал право, так разговаривать со мной и входить сюда без приглашения? ― облако истончалось, остались лишь частички пыли.
― Вот теперь я вас начинаю узнавать! Только мне всё равно непонятно, как вы-то могли попасть под влияние?
― Ты, сопляк, на что намекаешь? ― начальник встал из кресла. ― На каком основании со мной так разговариваешь?
Мирон всполошил в Апостоле всевозможные реакционные триггеры. Он понимал, что если сейчас не довести ситуацию до точки кипения и не разбудить Петра, тот обратно занырнёт в комфортную среду, которую ему создал обладатель перламутрового облака.
― Я папку вам не отдам, потому что это будет сокрытие потенциально опасной ведьмы. А это нарушение устава.
― Тебе непонятно? Не было никакой папки, Аня абсолютна чиста! ― Апостол навис над Мироном тёмной тучей, в которой уже не было никакого шанса фиолетовым единорогам или фейской пыльце.
― Никто вашу Анечку, ― подчеркнул интонацией «вашу» трогать не собирается. ― Я просто хочу помочь.
Мирон понимал отчётливо: противостоять затуманенному за это время рассудку конфронтацией не получится, Апостола обработали планомерно, с пониманием правил его игры. Единственный шанс выйти на прежнего Петра ‒ заинтересовать его идеей о помощи его возлюбленной.
― Чем ты мне помочь хочешь? Я не просил о помощи. У меня всё хорошо! ― резкие перепады настроения были сигналом: его ведут, им манипулируют.
― Анна находится в зоне риска. Угрозу ей составляет владелица квартиры, которую она снимает. ― Мирон медленно расстёгивал молнию кожаной папки, пытаясь сосредоточить внимание начальника на действиях своих рук. ― Мне необходимо проверить одну версию.
Достал из папки фотографию владелицы квартиры, протянул Апостолу.
― Меня смущает две детали: бородавка на лице и непосредственно сам факт того, что она выбрала себе в жильцы молодую девушку со своим именем. Хотелось бы пробить по базам, где проживает сама эта Анна Игоревна, для скромной пенсионерки весьма неплохое имущество ‒ в престижном районе квартира. Что числится помимо этой квартиры, на ней? Семейное положение?
― У тебя есть какие-то предположения? ― Апостол заинтересованно вглядывался в фотографию.
― Есть! Возможно, мы имеем дело с ведьмой, которая использует жильцов, как ресурсное обогащение. Такие вполне могут играть роль сердобольной старушки. За символическую оплату предоставляет помещение, без договора.
― Хорошо, выясню! Зайди ко мне через час.
В приёмной посетителей не было. Мирон подошёл к столу, наклонился к Инне.
― Пойдём на две минуты посекретничаем!
Девушка встала со стула, поправила ладонями приталенную юбку. Вышла в коридор за мужчиной. Он подвёл её к окну в конце тёмного коридора, прислонившись задом к подоконнику.
― Инна, дело серьезное! Отвечай прямо! ― пристально глядя в глаза, зафиксировал внимание. ― Когда в последний раз Пётр Сергеевич трахал тебя?
― На прошлой неделе.
― Ничего странного не заметила?
― Нет, всё было как всегда.
― Когда к нему приходила психолог в последний раз?
― А вот её я давно не видела. Обычно она появлялась раз в две недели, в этом месяце не приходила.
― Свободна! Разговора не было.
Мирон понимал, что в этой ситуации он применяет методы, которые не совсем подходят для служебной субординации. Но подставлять Апостола и писать докладные в его планы не входило. Важно было по горячим следам поправить ситуацию, которая ещё не успела выйти из-под контроля. Смена начальства всегда обозначала служебные проверки, кадровые перестановки, и если у Петра Сергеевича и возникло временное помутнение, то на данный момент это не было необратимым процессом. Он готов был к тому, что по возвращении, придется вернуться к делу Анны. Но не в таком ключе.
Вадим, увидев Мирона, стремительным шагом направился к нему.
― Убедился?
― В чём? ― Мирон не желал вводить в курс дела коллегу.