― Тише, не надо нервничать.
― Сюда, я сказала! ― старушка неминуемо приближалась к мужчине. ― Дверь заперта на ключ, тебе не удастся уйти, крыса.
― Дамочка, позвольте мне просто покинуть помещение, и забудем, что мы друг у друга были.
Старушка рассмеялась. Шею её повело в сторону, открылась зловонная пасть. Она была в ярости, лик её напоминал картину из фильмов ужаса. Зрачки закатывались, оставив лишь белки глаз. Губы дрожали, пальцы, сжатые в конвульсии выпрямлялись, ладони превращались в мужские.
― Теперь, мальчик, я с тобой буду играться! ― от женского голоса не осталось ничего.
Мирон отошёл назад, схватил из коробки бусы Анны, разорвал нить, бусы рассыпались по полу.
― Сначала ты соберёшь бусики, старая паскуда! ― казалось, паденье каждой бусины имело свой звук.
Анна Игоревна, вернувшись в своё обличие старухи, упала на колени, собирая цепкими пальцами катающиеся маленькие камни.
― Бусинки, бусинки, какие маленькие бусинки. Надо всё собрать, ― приговаривала она, переходя порой на спор со своей второй личностью басом. ― Сука, сначала убери его! Бусинки, бусики.
Мирон достал из сумки соль, обходя кругом увлечённую процессом женщину, рассыпал круг, замкнув его.
― Ну что, тёть, сколько веков, а каждый раз одна и та же оплошность? ― выдохнув от облегчения, мужчина выпрямился. Посмотрел на часы.
Он знал, что миновать радиус круга из заговоренной соли ведьме не удастся. Прошёл в коридор, открыл входную дверь. На площадке в белых халатах ожидала бригада.
― Проходите, в комнате она. Только сначала препарат введите, внутри круга, потом забирайте.
― Суки, твари, исчадье… ― женщина билась в истерике, разрывая на себе одежду. ― Изнасиловать хотите меня стадом? Не выйдет, ублюдки!
Проследовав за белыми братьями в комнату, Мирон смотрел за тем, как женщина огрызается и пытается кидаться на санитаров.
― Что напишем? ― обратился мужчина в белом халате к Мирону.
― Раздвоение личности по вашему отчёту, буйная. Остальное начальник потом уже расскажет.
Через пять минут после укола, женщину упаковали в смирительную рубашку и вывели из квартиры. Мирон осмотрелся в поиске веника или другой утвари для уборки. Смёл на бумажный листок соль, смял его, засунул в пакет. С бусами только неловко получилось, разорванные Аня сразу заметит. Собрал в пакет зелёно-голубые бусины бирюзы. «Я закончил!» ― отправил сообщение Апостолу. Вышел, закрыв за собой входную дверь.
Анна в прекрасном расположении духа вернулась с выставки, включила свет: квартира не встретила её привычным уютом. Холодок пробежался по спине. Включила свет в ванной, в туалете, в комнате, на кухне. Зажгла благовонье. Внутреннее волнение сошло на нет, когда поняла, что в квартире одна. Приняла душ. Звонок от Апостола, легла на живот на кровати.
― Да, дорогой, я уже планирую спать, спасибо за чудесный вечер! ― дождавшись ответа, нажала на красную трубку.
Под стулом, возле письменного стола, заметила одинокую бусину бирюзы. Соскочила с кровати, подняла, покрутила в руках. Посмотрела в коробку с бусами: нить с бирюзой загадочно исчезла. Девушка погладила пальцем в ладони камень, понюхала. Сморщила нос. Зажала ладонь, отнесла на кухню. Наполнила стакан проточной водой, насыпала в него соль.
― Ведомо, не ведомо, чей секрет хранишь, расскажешь! ― погрузила бусину в стакан. Посмотрела на воду, соль не хотела растворяться. Босыми ногами прошла в комнату, перед шкафом частицы соли прилипли к коже ног. Перед взором Анны предстала ясная картина. Мужчины в белых халатах, хозяйка квартиры, и он… Ощущение покоя и тепла объяли девушку. Если он был тут, никому не даст её в обиду. Аня не знала, почему образ его вызвал у неё такие приятные ощущения. Возможно, потому что не исчез тогда во тьме ночи, он так и остался рядом. Она уснула с улыбкой на губах. Девушка понимала: если её бусы у него, неизбежно их пути пересекутся снова.
Перевёртыш
―Пётр Сергеевич, к вам Вадим.
― Инна, меня ни для кого нет. Я же сказал, занят! ― Апостол изучал документы.
― Он настаивает, что вопрос важный…― секретарь притихла в ожидании ответа.
― Пусть зайдёт!
Вадим, робко открыл дверь кабинета.
― Можно?
― Проходи, что за важный вопрос у тебя? ― Апостол, раздражённый нарушением его распорядка дня, вопросительно смотрел на подчинённого.
― Понимаете, в чём дело: я хотел бы прояснить ситуацию, по поводу Дома Музыки. После того дня от вас не поступало никаких указаний.